Книга Отвоюю её у друга, страница 38 – Евгения Чащина

— Гур, прости, что бужу среди ночи. Плохо всё... ты нужен Сагалову. Алии больше нет. Нужно лететь в роддом.

— Пизд…Чо?! – орет в трубку Гурам, а я едва не оглохла.

Вартан отбирает мобильник и бросает нервно.

— Я уже впрыгнул в трусы, сейчас за руль и к тебе, нужно всю душу вытрясти из эскулапов. Что за нахуй.

Гурам что-то еще говорит, муж идет к выходу, прячет телефон. Едва прикасается к дверной ручке, застывает, потом резко разворачивается и летит ко мне.

— Стась, люблю тебя, хорошо, что ты рядом…живая.

А я слишком в шоке, чтобы что-то ответить. Просто обнимаю его изо всех сил, что есть.

Через полчаса мы влетаем в роддом. Четыре утра. Нам плевать.

У меня сердце сжимается, когда его вижу. Мне хочется обнять его. Но я себе этого не позволяю. Его сразу хватают в объятия друзья, а я лечу в кабинет врача.

На нём лица нет.

— Кровотечение, истекла кровью буквально на руках, муж вообще ни в зуб ногой о болезнях и аллергиях.

У мужчины трясутся руки, а я слушаю и бледнею. Это так ужасно. И это то, о чём я в панике говорила Вартану, когда он сделал мне ребёнка. От такого исхода не застрахован никто.

— Я заранее прошу извинить вас за моих мужчин. Попытаюсь их к вам не пустить, но если что, простите... Все в шоке, горячие головы. Что с ребёнком?

— Халат наденьте, бахилы и шапочку. Я провожу.

Молниеносно выполняю требования. И он кивает мне, командуя идти за ним. Он приводит меня в педиатрию, где дремлет на диванчике медсестра, а медбрат готовит новорожденным искусственничкам ночную порцию смеси.

Медсестра говорит следовать за собой и подводит меня к лампе. Я подхожу и у меня сбивается дыхание.  Передо мной лежит мой сын. У меня как будто снова отрубили кислород и я словно вернулась в апрель, когда я родила сына. Это красное личико сделало слепок на сердце. И теперь снова это же чувство. С моих губ чуть не сорвался вскрик.

— Вы хотите его покормить? - спрашивает медсестра, и я, как зачарованная, киваю. Беру бутылочку. Подношу к маленькому жадному ротику. Я никогда не кормила Илью смесью. Только грудь, пока не забеременела снова.

И теперь передо мной лежит копия моего сына, которая так ужасно несправедливо остался без матери.

— Что будет с мальчиком? - спрашиваю севшим голосом у медсестры.

— Мы не можем выписать его, пока он не восстановится, и мы не убедимся, что в порядке.

— Я понимаю. Я заплачу любые деньги, пожалуйста, скажите как организовать ему постоянную няню или?

— Оставьте ваши контактные данные, завтра утром вступит на смену педиатр и мы вам перезвоним.

Я еле нахожу в себе силы уйти. Таир жадно поел и уснул, и только когда он уснул я нашла в себе силы уйти.

Выхожу в коридор, где стоит трио.

— Таир спит, я его покормила. У Али открылось кровотечение, то, о чём я тебя предупреждала... - смотрю на мужа. - От этого никто не застрахован. Мне очень жаль.

Илья смотрит на нас стеклянными глазами, а потом разворачивается и выбегает прочь из помещения.

— Стась, что с ребенком, жить будет, все в норме? - спросил Гурам, а Вартан отвернулся, потирая виски.

— Вартан, догони Илью, не заставляй меня бежать за ним.

Муж срывается с места и изчезат за дверью.

— Дерьмо жизнь, - хрипит Гурам и берет меня под руку, ведёт к диванчики, - как малой?

— Богатырь. Он вылитый Илья. Оба Ильи. Я сейчас сдохну, Гура. У меня такое ощущение, что я вернулась назад в свои роды и умерла, а эта девочка, эта бедная хорошая девочка, никогда не увидит своего ребёнка.