Книга Отогрею твою душу, страница 87 – Евгения Чащина

— Дык я ж от души, хочу наконец-то разориться жене и дочери на красивое платье, а у тебя аж целых три дамы, сочувствую.

Сага хлопает по плечу Григоряна и идет вглубь комнаты, садится в кресло и улыбается.

— Чо, счастливый человек, делись с другом новостями.

Вартан играет бровями и жалуется.

— Эта скотина до сих пор держит интригу, сказал, что такие новости ты должен лично озвучить. Колись.

— Ты станешь дядей, братишка, — хмыкаю, глядя с улыбкой на Вартана. — Твой друг успел заделать потомство перед разлукой на долгие четыре месяца со своей любовью. Три из трех семейных человека — есть!

— Дала-таки сохнущему мученику?

— А что такое, мне уже дать нельзя? — хмыкаю. — Я, конечно, не такой ловелас, как ты, но тоже кое чо умею!

— Ну, как показала практика, — хитро ржет мой друг и протягивает ладонь для рукопожатия, — ты самый шустрый из нас, брат, на счёт потомства.

— Сказал заделавший близняшек в первый раз с женой, ну ага, — ржу, принимая поздравления. — Ну и, давайте по чесноку теперь. Каково это — быть батей?

Я не то, чтобы нов в бизнесе. Я обожаю детей. И всех детей друзей считаю чем-то вроде своих племянников. Мы ведь как братья. Но я представить не могу, что испытываешь, держа в руках своего.

— Ну, — начал Вартан первым, потому что именно он состоялся, как отец, намного раньше Илюхи, — руки дрожат и понимаешь, что в твоих руках настоящий человек, только сморщеный и варещащий, как резаный.

— Не представляю, — отвечаю честно. — То есть я помню Илюху, берешь, смотришь на эту мини копию Саги и охуеваешь, что был у тебя Сага, а теперь есть мини Сага. Своего даже представить не могу... целый настоящий человек. Наш собственный. Пиздец.

— У страха глаза велики, — подытоживает Сага и хмыкает, — без Стаси я бы с Таиром не справился, так что, Гур, баба — самое ценное для мужика и его потомства. Береги свою деву.

— Само собой, — соглашаюсь, сдержав себя, чтоб не поежиться, когда подумал об Алии. И о том, как и при каких обстоятельствах она ушла. С другой стороны, после этого мы пережили не одни роды. С хэппи-эндами. Так что никакого негатива.

— Ну, что, рассказывайте, парни. Мне теперь свое доброе имя восстанавливать экспресс-курсом, чтоб пузожитель мог гордиться батей, а не сухари туда сушить.

— Прости, что рыли так долго, но наемник сработал чисто, профи, служил в горячих точках, коновал ещё тот, — Вартан присаживается напротив меня и смотрит мне в глаза слегка виноватым взглядом.

У меня скула дергается, и я качаю головой.

— Варта, я знаю, что вы делали всё, что могли. И знал это там. Я благодарен, правда, безмерно. И тебе, Илюх, хотя пизды б тебе вставить, чтоб не руки распускал, а мозги, думая о том, что творишь!

— Простите, но хорошие манеры ещё в тюряге отбили, — гаркает Сага, и вижу, что нервно дёргаются его скулы.

— Ага, а то ж ты один там сидел, — гаркаю в ответ. — Я вот только оттуда, прикинь? И знаешь, как сильно мне хочется привязать Карпова к двум лошадям и пустить тех бежать в разные стороны по полю? Тебе не передать. Ты блядь представить себе не можешь, что я испытываю, потому что...

Потому что бывший его бабы — его братишка. А не мерзкий слизняк, который оставлял на теле любви всей моей жизни синяки и травил ее психологически все годы брака, пытаясь затолкать самооценку под плинтус. В то время как тот же Вартан пылинки сдувал со Стаси и готов был целовать песок, по которому она ходила.