Книга Неисправимый, страница 98 – Тори Майрон

— А, может, ты хочешь пойти со мной? – недолго помолчав, спрашивает Марк, и теперь я изо всех сил сдерживаю счастливую улыбку.

— А ты хочешь, чтобы я пошла?

— А почему бы и нет? Очень хочу. С тобой этот идиотский приём однозначно пройдёт гораздо интересней.

Едва Марк успевает договорить, как я снова запрыгиваю на него, вжимаясь промежностью в пах и на радостях врываюсь в его рот языком, целуя настолько чувственно и страстно, насколько я вообще способна.

— Ничего себе реакция. Ты это из-за похода на приём так завелась? – с искренним недоумением интересуется Марк, умещая обе ладони на мои ягодицы.

Я решаю не раскрывать ему свою маленькую тайну о том, что уже несколько дней ждала этого приглашения как манны небесной, и вкрадчиво отвечаю возле его губ:

— Нет, я просто уже отдохнула после предыдущего раунда и готова… как ты там сказал?.. Быть затраханной до смерти.

Тихо открываю парадную дверь дома и вхожу внутрь, совершенно не зная, чего мне следует ожидать. Криков? Ругани? Причитаний? Нравоучений? Или всего вместе?

Меня не было дома больше суток. До сих пор подобное я позволяла себе лишь раз, когда мама разрешила мне поехать с ночёвкой в дом братьев Ласман. Сейчас же никакое добро она не давала. Её вообще никто не спрашивал. Марк разговаривал только с папой. И если бы не сегодняшний приём, к которому мне нужно быстрее начать готовиться, мой похотливый кот не выпустил бы меня из своей квартиры до понедельника. Я с трудом убедила его в необходимости вернуться домой, неоднократно повторив, что нам, девушкам, требуется куда больше времени и средств, чтобы привести себя в надлежащий вид, чем мужчинам.

Марку стопроцентно хватит просто принять душ, да в смокинг запрыгнуть, и он уже превратится в элегантного красавчика. А мне для создания образа леди из высшего света нужно будет потрудиться. И было бы здорово, если бы мама мне помогла.

— Привет, – мягким голосом здороваюсь я, когда нахожу её в гостиной, сидящей в кресле у окна со спицами в руках и клубком шерстяных ниток на коленях. Мама всегда вяжет, когда сильно переживает.

— Привет, – монотонно отвечает она.

— А где папа?

— Уехал на работу.

— В субботу?

Она устало вздыхает и бросает на меня короткий взгляд, но мне хватает секунды, чтобы заметить покраснения в глазах мамы.

— Что-то случилось, мам? Почему ты плакала? – я подхожу к ней ближе, желая коснуться маминой руки, но она отдёргивает её и грусть в её зрачках резко сменяется злостью.

— Что случилось? У тебя ещё хватает совести спрашивать, Эмилия? – сердито рявкает она.

Понятно. Выходит, отсутствие звонков от неё не означало, что она наконец смирилась с моими отношениями с Марком.

— Мам, давай, не будем снова ругаться. Хотя бы сегодня.

— Мы перестанем ругаться только тогда, когда ты распрощаешься со своим бездельником и прекратишь вести себя столь неподобающим образом.

— Я не сделала ничего неподобающего.

— Разве? – мама буравит моё лицо испытывающим взглядом, словно под рентгеном изучает. Я не выдерживаю, отвожу взгляд в сторону и слышу, как мама сокрушённо вздыхает. – Я так и знала… Я чувствовала, что рано или поздно этим всё кончится. Боже! Ужас! – она хватается за голову. – Моя маленькая девочка раздвигает ноги перед каким-то ничтожеством, который поматросит её и бросит.