Книга Неисправимый, страница 82 – Тори Майрон

Наверное, я никого не удивлю, сказав, что Милины мольбы опять не возымели на меня никакого эффекта. Я вылетаю из машины, оказываясь в эпицентре скандирующей толпы. Все кричат, скачут, поздравляют меня с победой, а я пытаюсь в темпе выбраться из этого шумного месива, чтобы добраться до ничтожества и выбить из него всю дурь раз и навсегда.

Однако Уокера явно оберегают некие высшие силы. Этому трусу хватает тех тридцати секунд, потраченных мной на способ найти выход из столпотворения, чтобы свалить отсюда вместе со своим дружком Морганом.

— Ублюдки! Я вас, сука, из-под земли достану и сам же потом туда закопаю! – ору во всё горло вслед отдаляющемуся Dogde, а затем едва Мейсону по роже не заезжаю, когда тот подходит ко мне сзади и кладёт руку на плечо.

— Воу! Полегче! Ты чего такой недовольный? Выиграл же. Радоваться надо.

— Да какая к чёрту радость?! Ты видел, что этот мудак сделал?!

— Видел.

— И что?!

— Что и что? Это же Уокер. Он и не такое вытворял. Сам же знаешь. Но могу заверить тебя, больше я его к гонкам в Рокфорде не подпущу. Я его предупреждал, что у нас в заездах подобные выкрутасы не допускаются. Он не послушал, поэтому пусть теперь гоняет в своём Спрингфилде.

— Я его найду, где бы он ни был и ноги оторву, чтобы нечем было на педали жать! – кричу я на ни в чём не повинного Мейса и вытаскиваю пачку сигарет из кармана джинсов. Мне нужно никотиновое успокоительное. Срочно!

— Да делай с ним, что хочешь. Главное, успокойся и вот, держи свой выигрыш. Может, он хоть немного поднимет тебе настрой, – Мейсон протягивает мне стопку купюр. На глаз там тысяч пять-десять. Для кого-то это весомая сумма, но меня она не интересует.

— Оставь себе.

— Не понял.

— Что ты не понял? Себе, говорю, оставь. Мне не нужны, а ты на тачку копишь. Так вот покупай скорее и возвращайся в строй.

Мейс вскидывает брови в удивлении, задумывается на мгновение, а затем кладёт мой выигрыш во внутренний карман своей куртки.

Вот и отлично. Хоть кому-то гордость не мешает упростить себе жизнь.

— Бля*ь! Копы! – вместо «спасибо» срывается с языка Мейса.

— Что-то они в этот раз не спешили.

— Ага. Зато нам теперь нужно спешить. Сваливаем! Все уезжаем! – орёт Мейс, привлекая к себе внимание шумной толпы. И все начинают разлетаться по машинам, услышав звуки приближающихся сирен.

Я делаю ещё одну глубокую затяжку, выкидываю сигарету и бегу к автомобилю.

— Садись обратно! Живо! – бросаю я ошалевшей Мили.

Она стоит возле открытой двери и растерянно наблюдает, как народ разбегается по сторонам, словно муравьи.

— Мили! Мать твою! В машину! Быстро! Или хочешь сегодня в полицейском участке ночевать?

Мой вопрос в мгновение ока приводит милашку в чувства. Она юрко запрыгивает в салон, и я делаю то же. Хочу рвануть с места, как можно быстрее, но приходится ждать несколько секунд, когда народ освободит нам дорогу. Как только это происходит, я вдавливаю в пол педаль акселератора и под звук Милиного писка лечу к одному из выездов с порта. Однако резко торможу вслед за ещё несколькими машинами, потому что из этого выезда тоже появляются две полицейские тачки, и они едут прямиком к нам.

— Боже! Это конец! Они нас поймают! И папа убьёт меня! Он меня убьёт, когда узнает, что я сегодня вытворяла! – в панике скулит милашка, хватаясь за голову, а я лишь усмехаюсь.