Книга Клеймо мажора, страница 111 – Любовь Попова, Елена Гром

— Ну ты и придурок, — хочу ударить его рукой, но он только гортанно смеется, ведет от ягодиц руку к шее. Продолжает пульсировать глубоко внутри, как приклеенный.

Словно пытается прочувствовать каждый миг этого по-настоящему первого раза.

Когда нет страха, что завтра все может закончиться.

Когда нет желания просто унизить и растоптать.

А может он просто хочет трахаться, а я выдаю желаемое за действительное?

Данте тянет член обратно, а потом с силой вгоняет глубоко внутрь.

Я вскрикиваю, а тело прошибает током. Данте садист, потому что с точностью повторяя маневр, медленно вытаскивает свой агрегат и тут же возвращает его обратно. И каждый раз эмоции столь же сильны. Столь же губительны.

Но и их сила не сравнится с тем, когда Данте отпускает себя, принимаясь просто трахать. Со всей одержимостью, которая у него скопилась. Просто вбивать член в самое нутро, рыча зверем, где – то у уха.

Это продолжается так долго, что моя внутренняя спираль сжимается до предела, готовая вот-вот выстрелить.

Данте ускоряется, удерживая меня в одной точке, пока все тело не занемело, пока я не перестала слышать, видеть, оставляя только один орган чувств — осязание. Сейчас оно на максимально высоком уровне.

Но Данте резко выходит, толкает меня на пол, заливая все мое лицо полупрозрачной спермой. Пошло, грязно, но я все равно слизываю капли с губ, пробуя ее на вкус.

Я сижу перед ним в прострации, пока он с довольной улыбкой водит членом по моему лицу, долго и методично, словно представлял эту картину много раз.

Даже скорострелом его назвать не могу, потому что он и так долго сдерживался.

— Данте… Я не кончила, — напоминаю ему немного обиженно, а он только скалится.

— Обидно, да?

— Отомстил?

— Не. Просто потерялся в твоей Марианской впадине.

— Ну ты и придурок, — хочу встать и просто умыться, но Данте хватает меня за талию и куда – то несет.

— Отпусти, я вообще — то обиделась!

— Я знаю, — говорит этот изверг, разворачивая меня к себе, усаживая на столик, роняя косметику.

Мои ноги неприлично широко, а в его руках оказывается моя помада.

Любимая, красная, он крутит ее в пальцах, пока я горю от нетерпения, пока между ног обжигает прохладный воздух и раскаленное как лампа накаливания желание.

Данте стирает с моего лица свою ДНК и красит мне убы красным, потом отходит, рассматривая с головы до ног.

— Ни одна одежда не смотрится на тебе лучше, чем красная помада.

Блин, чертовски приятно слышать. Если бы только не его постоянные шуточки про мой вес.

— А как же моя задница? Разве мне не надо схуднуть?

— Дура ты… Она может быть какого угодно размера, — подходит он ближе, а его член восстает из спящих. – Но для меня останется самой лучшей.

— Всегда? — спрашиваю, а грудь сжимается от нежности и любви. А если он снова ответит какую — то гадость? Я его ударю!

Данте подходит близко, снова приставляя член к раскрытой щели, а его пальцы вдавливаются в мои щеки.

— Всегда.

Он целует меня, размазывая незафиксированную помаду, трет головкой клитор, вызывая бурные реакции в теле.

Меня колотит от эмоций и возбуждения.

Кажется, что весь воздух из большого помещения перекочевал в одну точку, где в порыве животной страсти смыкаются наши губы и тела.

В какой – то момент я не выдерживаю.

Шлепаю по ягодицам Данте и просто толкаю его к себе, чтобы член наконец окунулся в мою влагу, которой стало так много, что она позорно стекает по ногам.