Книга Измена. Если муж кинозвезда, страница 24 – Алёна Невская

На втором этаже я нахожу дочку в компании Алины, и потом к нам, услышав наши голоса, с третьего этажа спускается свекор. Все встает на свои места: в кухне спряталась от меня Виктория. Именно она позже поднимается к нам, мрачная и избегающая смотреть на меня.

В расстроенных чувствах я, ссылаясь на головную боль, увожу Аню, даже не поужинав вместе с ними. Алина несколько раз перед уходом допытывается, не случилось ли у меня чего, и только после третьего «нет» отстает, но не перестает внимательно изучать меня, гадая, почему я сегодня такая мрачная и замкнутая, пока мы не уходим.

Дочь всю дорогу до дома увлеченно болтает и рассказывает, чем она сегодня занималась, но слышит от меня лишь «да, малышка», да и то не всегда в тему. И только последний вопрос, который она задает и в который совсем не вписывалось мое бесконечное «да», заставляет ее задергать меня за руку, а меня — обратить на нее внимание.

— Мама! — требовательно заявляет моя маленькая почемучка. — Откуда у него трусы?

Я, не слушая ее с самого начала, конечно, не понимаю вопроса, и она, видя мое замешательство, любезно повторяет:

— Маугли в лесу живет?

— Да, конечно.

— В лесу нет магазинов! — утвердительно добавляет она, и я выдавливаю «угу», уже понимая, к чему она клонит.

— Так откуда у него трусы?

Этот вопрос вводит меня в ступор.

— Я не знаю…

— Вот Алина, бабушка и дедушка тоже не знают! — резюмирует она. — Так кто мне тогда ответит?

Пожимаю плечами.

— Папа приедет, у него спросишь.

Тяжело вздыхает.

— Его так долго ждать.

Мысленно соглашаюсь с ней и, поворачивая на дорожку к нашему дому, замечаю микроавтобус, стоящий рядом. Приглядываюсь. Журналисты? Что делать?

Беру Аню за руку и командую:

— Быстро идем домой и ни с кем не разговариваем.

Она кивает, но с любопытством вытягивает шею, чтобы лучше рассмотреть людей, с которыми нельзя разговаривать, караулящих нас возле машины, которые, заметив нас, тут же начинают фотографировать.

Пытаюсь закрыть наши лица, но не думаю, что у меня это хорошо получается.

Поравнявшись с девушкой, дежурившей у калитки, я холодно произношу:

— Дайте пройти.

— Вы Анастасия Аверина?

— Девушка, отойдите с прохода, — говорю громче и требовательнее.

— Что вы думаете по поводу измен вашего мужа?

Меня кидает в жар, но я нахожу в себе силы оттолкнуть ее и, запустив Аню вперед, войти во двор, хлопнув калиткой перед ее любопытным носом.

Передергивает. Все это произошло под новым прицелом фотокамер, и было жутко неприятно.

— Мама, что такое «измен»? — не успеваем мы оказаться одни, интересуется дочь.

— Это то, что тебя не касается, — пытаясь отделаться от неудобного вопроса, отвечаю я и тем самым разжигаю еще большее любопытство своей маленькой любознательной дочери.

Не слушая поток ее новых вопросов, я довожу Аню до дома и, закрыв входную дверь, наконец плюхаюсь на пуфик и закрываю лицо руками. Это самая неприятная сторона популярности Андрея. В последние полгода перед переездом в дом возле нашего питерского подъезда, нас, бывало, поджидали журналисты, и я не раз пыталась проскочить через черный ход, но до сегодняшнего дня никто не знал, куда мы переехали, и в этом была некая отдушина, но, как я поняла, теперь меня будет ждать весь этот ужас возле забора собственного дома, и тут нет черного хода, чтобы избежать встречи с ними.