Книга Измена. Если муж кинозвезда, страница 22 – Алёна Невская

Естественно, я устроила скандал и получила его возмущенный ответ, что это ложь, но вместо того, чтобы успокоиться и больше не вестись на провокации, стала, наоборот, следить за этими статьями, не в состоянии пройти мимо них, как будто я наркоманка, а они моя доза.

Я отдаю себе отчет, что это саморазрушение, и обещаю, что больше не стану этого делать, всякий раз после очередной пикантной подробности, бередящей душу и вызывающей море слез, но через какое-то время снова читаю и схожу с ума. Это необъяснимо.

— Андрей, просто войди в мое положение.

— Нет!

Сглатываю обиду и отворачиваюсь от него. Мне неприятно, что он даже не пытается встать на мое место и понять, и я не знаю, как объяснить ему это, ведь он никогда не находился в схожей со мной ситуации. Нельзя объяснить человеку вкус соли, если он пробовал только сахар.

Понимая, что продолжая настаивать, я добьюсь лишь еще большей ссоры, встаю и выхожу из кухни.

Не зная, куда себя деть, направляюсь в ванную проконтролировать Аню.

Дочь нахожу возле раковины, балующейся с водой.

— Аня, не балуйся. Мой руки, — строго произношу я. — Три их!

Она смотрит на меня огромными глазами:

— Мамочка, их две.

На моих губах невольно появляется улыбка, и я целую ее в макушку. Вот мой неизменный источник радости, но иногда даже ее мне бывает чересчур много.

— Да, две руки, и ты должна хорошо их вымыть.

Андрей появляется в дверях ванной и, прислонившись к косяку, наблюдает за нами. Я делаю вид, что не вижу его. Даже несмотря на то, что он сейчас должен уезжать, я не могу сделать над собой усилие и вычеркнуть предшествующую этому сцену.

Он не хочет понять и услышать меня, а я не хочу больше мириться с нашей ситуацией. Замкнутый круг, из которого нельзя выбраться, пока кто-нибудь не согласится уступить. Что ж, это буду не я. Просто если я это сделаю, меня окончательно убьет эта рутина и ревность, сжигающая меня, когда он находится далеко.

Аня возвращает полотенце на вешалку, замечает отца и подходит к нему. Андрей поднимает ее на руки и целует в щечки.

— Я буду скучать по тебе.

— Я тоже, — серьезно отвечает дочь, а потом начинает приставать с расспросами. — Пап, почему твоя работа так далеко?

— Потому что кино снимают в разных городах.

— Найди другую, — мгновенно находит решение проблемы наша сообразительная девочка.

Я поворачиваю к ним голову и с интересом смотрю на Андрея. Как он выкрутится?

— Ну, я больше ничего не умею делать.

Аня в шоке таращится на Андрея.

— Ты плохо учился в школе?

Тихо усмехаюсь — умозаключения дочери бесподобны.

— Да, малышка. Я с детства хотел попасть в телевизор.

Аня тяжело вздыхает и делает выводы:

— Придется, когда я вырасту, хорошо учиться в школе, я не хочу так надолго уезжать от мамы!

Андрей поднимает на меня глаза, и мы внимательно смотрим друг на друга. Аня в своей детской непосредственной форме выдала ему, как нам не хватает его. Может, хоть это заставит его задуматься.

Он возвращает ее на пол, и она убегает, а мы остаемся вдвоем, остро чувствуя стену недопонимая, которую возвели сегодня утром.

— Ты меня проводишь? — наконец спрашивает муж.

Киваю и иду за ним.

Каждый раз, когда я стою и смотрю, как он одевается, осознавая, что это последние минуты перед невыносимо длинной разлукой, мое сердце сжимается в груди от тоски, наполняющей меня под завязку, и я чувствую, как она, переполнив меня, начинает выливаться слезами из глаз. Но сегодня в последние секунды перед расставанием я чувствую себя еще хуже. На сердце так невыносимо тяжело, будто туда выгрузили КамАЗ камней.