Книга Спорим, не отвертишься?, страница 22 – Мари Скай

Я понимаю. И от этого еще горше.

— Мы пойдем, — говорю я. — Наденем маски и пойдем. Сделаем вид, что мы счастливы, что нас ничего не сломает, что мы — идеальная пара.

— Алиса…

— Но знаешь что, Саша? — я смотрю ему в глаза. — Сегодня днем ты мой. Только мой. Без контракта, без правил, без Вероники и всего мира. Без ее духов на твоей коже. Просто мы. Хорошо?

Он смотрит на меня, и в его глазах загорается тот самый огонь — голодный, жаркий, опасный.

— Хорошо, — хрипло отвечает он.

Я тяну его за рубашку к себе. Целую — сильно, требовательно, собственнически. Сдираю с него эту рубашку, чтобы стереть с нее запах другой женщины. Прижимаюсь всем телом.

— Здесь? — выдыхает он между поцелуями.

— Здесь, — отвечаю я. — На полу, на коврике, где угодно. Ты мой.

Он подхватывает меня на руки и несет обратно в спальню. Я смеюсь, прижимаясь к его шее.

— Я думала, на полу.

— На полу — это для романтики. А я хочу тебя по-нормальному.

— Мы уже выяснили, что мы ненормальные.

— Значит, будем нормальными ненормальными.

Он опускает меня на кровать и нависает сверху. Я смотрю в его глаза и вижу в них свое отражение.

— Я люблю тебя, — говорю я.

— Я знаю, — улыбается он. — Я тоже.

Это был совсем другой вид близости. Не похожий на лихорадочный, почти отчаянный порыв прошлой ночи, когда мы набрасывались друг на друга так, словно это был наш последний час на Земле. Сейчас время будто остановилось, растеклось тягучим медом по нашим разгоряченным телам. Мы смаковали каждое мгновение, словно дегустируя редкое вино — с чувством, с толком, с бесконечной нежностью. Каждое прикосновение отдавалось эхом в кончиках пальцев, каждый вздох становился частью общего ритма.

Солнце уже поднялось выше и теперь нагло врывалось в комнату, заливая ее янтарным, жидким золотом. В этом щедром свете я видела его так, словно впервые. Каждую черточку. Каждую ресницу, отбрасывающую тень на щеку. Четкую линию губ, тронутых легкой улыбкой. Я видела, как перекатываются тугие мышцы под его загорелой кожей, когда он двигался, даря мне это сладкое томление. Я видела, как его зрачки расширяются, поглощая радужку, когда он встречается со мной взглядом — в этом взгляде было столько обожания, что у меня захватывало дух.

— Какая же ты красивая, — его голос был хриплым, низким, вибрирующим. — На солнце… особенно. Ты сейчас светишься вся.

— Саша… — мне хотелось сказать что-то важное, но слова тонули в ощущениях.

— Тсс… — он прижал палец к моим губам. — Дай мне налюбоваться. Не отвлекай.

Его губы коснулись моей шеи, находя то самое место, где под тонкой кожей бешено бился пульс, выдавая мое волнение. Поцелуй был легким, дразнящим, заставляя кожу покрываться мурашками. Затем он двинулся ниже, очерчивая губами ключицы, спускаясь к груди, касаясь языком соска, отчего по позвоночнику пробежала горячая волна. Я выгнулась навстречу ему, запуская пальцы в его мягкие, чуть влажные волосы, притягивая ближе, умоляя не останавливаться. Он целовал мой живот, обжигая кожу даже там, где солнечные лучи уже успели создать свое тепло.

— Саша, я… — всхлипнула я, теряя нить реальности.

— Что? — он поднял голову, и в глубине его глаз заплясали знакомые озорные чертики. Он знал, что со мной делает. Знал и наслаждался моей властью.