Книга Бывшие. Скандальная беременность, страница 33 – Марьяна Громова

— Знаю я твои обстоятельства. Не к Максу там торопишься?

У меня про Фомина вырывается неожиданно — я и не хочу этого говорить! Но вот говорю и всё!

— Ой, — в её голосе звучит понимание. — Старая любовь не ржавеет, да, сваха? В вашей семье у мужиков, видимо, не принято брать ответственность на себя?

— В нашей семье принято не врать друг другу.

— То-то Макс, наверное, сразу тебе в измене признался?

— Ему и признаваться не пришлось. Я сама всё увидела.

— Ну, ясно. Так ты вечером ко мне в гости приходи и снова увидишь, где он вечера проводит! Я даже запираться не стану!

Врет! Врёт? Блефует! Или, может, все-таки нет?

Но задевает меня сильно!

Мне очень хочется взять и сказать сейчас, при Маше, всю правду. И про то, что Катя пыталась Семёна соблазнить, и про то, что она нацелилась на Макса, и про беременность её мнимую — есть ли она вообще или нет! Так зудит от желания высказаться, что сил терпеть нет!

Но… что-то не позволяет!

— Мам, ну, вот зачем ты это говоришь⁈ — возмущается Маша. — Все же знают, что Максим Николаевич любит Веру Ивановну! И что они снова вместе! Зачем ты пытаешься вмешаться!

Пораженно смотрю на Машу. Она-то с чего это взяла? Почему такой вывод сделала? Мы толком-то и не говорили о Максе.

— Мне Семен сказал, — оправдываясь, пожимает плечами.

Ну, что ж, из этих слов можно выделить пусть одну, но все-таки неплохую новость. Значит, вчера Маша и Семён не только ругались и оскорбляли друг друга, но и обсудили личную жизнь своих родственников. А, как известно, ничто в жизни не сближает сильнее…

— Маш, не лезь в отношения взрослых людей. Мы сами без тебя разберемся, — обрывает дочь Катя. — Со своими отношениями сначала разберись!

Странная фраза. Как будто Маша — ребенок! Да она уже давно — взрослая девочка, и, на мой взгляд, общаться с нею давно пора на равных. Впрочем, мне всегда казалось, что именно так Катя с Машей и общаются… А оказалось вон что.

— Так, я что сказать хотела? — наконец, прихожу я в себя. — Ты, Катя, прекращай настраивать Машу против Семёна и подталкивать ее сделать аборт!

— Это — моя дочь, и мне самой решать, что ей советовать! А ты, я смотрю, зачастила к ней в гости-то!

А я вот смотрю и думаю, что Катя при Максе вела себя иначе. Строила из себя скромницу и наивную дурочку. А вот теперь ее истинное лицо проявилось во всей красе.

— Ну, и зачастила? Так что теперь? Если Маша не против, почему бы мне и не ходить к ней? — с улыбкой пожимаю плечами.

И Маша мне улыбается в ответ.

— Что, дочка, забыла, кто тебя вырастил и в люди вывел? Быстро же ты от матери отвернулась! — Катино лицо становится злым и сразу теряет свою миловидность.

— Мам! — у Кати начинают трястись губы. — Не отворачивалась я! Зачем ты так!

Вот ведь зараза такая! Как будто специально доводит девчонку, чтобы та от слез не просыхала! Ну, и заодно исподволь настраивает против меня.

— Так! Что здесь происходит? — неожиданно из-за спины Кати высовывается кудрявая голова моего сына.

От меня не укрывается, как он находит глазами Машино расстроенное лицо и как зло сужает глаза.

Сует ей через плечо Катерины букет роз.

Маша, посмотрев в лицо своей матери, отказывается его взять.

— Опять тут свои козни строишь? — Семён косится сбоку и сверху на свою тещу, потом смотрит в глаза Маше и обращается уже к ней. — Никакого развода и никакого аборта не будет! Поняла?