Книга Цветы барбариса, страница 103 – Стелла Майорова

— Пошел вон! — я вскрикнула.

Он обернулся. И направился в коридор.

В груди у меня будто что-то лопнуло.

Он молча натягивал ботинки.

— Не скажешь ничего?! — голос сломался. Запекло нутро, будто в брюшную полость вылили уксус. Он вот так откажется от меня? — Серьезно? — я шагнула ближе. Глаза защипало. Я выплюнула смешок.

Он молчал и молчал.

— Ну прости, что я не она! — выкрикнула, как камень метнула.

Он выпрямился. Замер.

— Не твоя целомудренная девочка-ветеринар! — завопила, что было голоса. — Я хотя бы не пыталась никого прикончить! — иду дальше в своем отчаянии.

Но он не оборачивался. Меня разрывало.

— Женитесь на благочестивых, а траехаете других. Ты такой же, как они! — я выплевывала свой яд, морщась от собственных слов.

Рома не отвечал. Не смотрел на меня больше. Кажется, ему даже видеть меня было противно. Меня уже трясло. Я теряла его снова. И, кажется, в этот раз насовсем.

Потому что все хорошее рано или поздно само отваливается…

— Урод ты, Рома, понял?! — я отшатнулась. — Ну и вали к ней! — я захлебывалась обидой на него.

— Запри за мной дверь. Не впускай никого, — произнес сухо, не оборачиваясь.

И просто… вышел.

А я осталась с этой болью, раскаленной, бурлящей в груди.

— Ненавижу тебя! — я взвыла и стукнула ногой в дверь.

Он не вернулся больше. Ни в тот день, ни в следующий.

Ни через три.

Я бродила по квартире как неприкаянная. Считала шаги от двери до окна. Не понимала, что происходит. Его тупое бегство никак не вязалось с его полными тоски глазами. А может, я просто пыталась найти ему оправдание?

Что ж, видимо, я совсем его не знала.

Ночами лежала на спине и слушала стук собственного сердца. Он отказался от меня. Молча выбросил на помойку, как все. Осознать это было мучительно. А принять никак не выходило.

Хотелось выброситься в ночь босиком, найти его, вцепиться зубами, спросить за все и посмотреть в его лживые глаза последний раз…

На четвертый день я не выдержала.

Пошла в мастерскую.

Дверь скрипнула, выпуская спертый воздух металла и масла. Я знала, что найду его здесь: он один засиживался допоздна со своими шестеренками.

— Привет, — я остановилась, приметив знакомый затылок.

— Привет. — Он стоял у верстака, сутулясь. И даже не обернулся. — Что хотела?

Я почувствовала, как во мне закипает все. Кровь, слезы, ярость.

— Рома. Давай поговорим.

— Ну, говори.

Гнев шумел кровью в висках.

— Ты слился, в курсе?!

— Замотался я, — пробурчал невнятно.

Вранье. Какое тупое дешевое вранье.

Я пошла к нему.

— Вот как, — в голосе дрожала обида.

Он молчал.

— Я… я больше не нужна тебе? — с трудом выдавила из себя. — Давай, скажи, что Андрей был прав. Что я дрянь, подстилка, которой ты брезгуешь. Скажи, что пожалел о каждом дне со мной.

Он стиснул ключ в руке, металл звякнул об стол.

Я стояла за его спиной. Содрогаясь от боли. Сжав кулаки, чтобы не взвыть или не вмазать ему.

— Что ты городишь? — зарычал.

— Ты ведь так теперь думаешь, да? И что я жалкая врунья! Да, я такая! Постыдилась признаться! Хотела казаться лучше! Хотела… подходить тебе хоть немного, — я задыхалась.

— Варя, иди домой, — глухой голос.

Мое горло стягивало, как удавкой. Я едва дышала.

— Я ждала тебя. Каждый сраный день. Не смей никогда заставлять меня ждать тебя! — органы опалило будто.