Книга Любовь с пятого этажа, страница 84 – Дарья Милова

Ближе к вечеру стоял у двери отдела, как вкопанный. Пальцы были скрючены в кулаки — но не от злости. От бессилия.

Когда она вышла, я сразу понял: она держалась. Как могла. Лицо напряжённое, глаза сухие. Но в этом — и была беда. Потому что если Алиса не плачет… значит, внутри у неё всё уже выгорело.

Мы не сказали друг другу ни слова.

Я открыл ей дверь машины. Она села. Тихо, почти беззвучно. И всё время дороги смотрела в окно.

Я думал — скажет. Спросит. Взорвётся.

Но нет. Ни звука.

И только когда мы вошли в квартиру, и я снял пальто… я заметил: она стоит в коридоре. Не двигается. Только смотрит на нашу с Варей общую фотографию в рамке.

— Алиса… — я начал было.

Но она вдруг повернулась, пошла мимо меня и открыла шкаф.

Достала чемодан.

И я всё понял.

— Нет, — сказал я. — Подожди.

— Я не могу, — её голос был ровный. Слишком ровный. — Я не могу здесь остаться.

— Алиса, стой. Мы только что…

— Алиса, стой. Мы только что всё это прошли. Нам нужно поговорить, — голос мой предательски дрогнул, но я сделал шаг к ней.

Она застыла. Пальцы сжали ручку чемодана. А потом… медленно обернулась.

В глазах больше не было холода. Не было и слёз.

Была ярость. Тихая. Уставшая. Сгоревшая до тла.

— Поговорить? — переспросила она. — О чём? О том, как я каждое утро просыпалась с мыслью, как бы сделать этот дом уютным? Как вписаться в уже сложившуюся картинку, не испортив её? Как не быть лишней? Не мешать вам?

— Алиса…

— Я старалась, Виктор. Правда старалась. Ради тебя. Ради Варвары. Ради нас. Я проглатывала, когда Вика вальсировала у нас в коридоре, как будто она хозяйка. Я улыбалась, когда она называла меня «няней». Я молчала, когда она водила Варю в садик, потому что не хотела портить девочке настроение. Я всё это делала. Потому что… я любила вас.

Её голос задрожал — не от слабости, а от того, что больше не могла держать всё внутри.

— А потом ты дал ей ключ, Виктор. От этого дома. Не просто от квартиры. От дома, который мы строили вместе. Где я учила Варю завязывать шнурки. Где мы с тобой впервые заснули в обнимку на диване. Где я чувствовала себя… своей. Ненадолго. А потом — хоп — и нет. Уже не я. Уже она. Опять она.

Я не знал, что сказать.

Потому что… она была права.

— Я не давал ей ключ, — выдохнул я. — Я правда не давал. Я не знал, что он у неё. Клянусь.

Алиса рассмеялась. Глухо. Без радости.

— Даже если так… значит, она взяла его сама. А ты — даже не заметил.

— повторила Алиса. Голос её дрогнул, но глаза были сухими. — Потому что ты… ты был занят. Вспоминал прошлое? Заботился о дочери? Или просто устал выбирать?

— Не смей, — выдохнул я, подходя ближе. — Не смей говорить, что я не выбирал. Я каждый день выбирал. Тебя. Варю. Нас. Но между вами началась война, и если бы я встал на одну сторону, я потерял бы всё.

— Значит, ты решил ничего не терять, — горько усмехнулась она. — Только меня. Потихоньку. Каждый день. Каждый её визит, каждый взгляд, каждый раз, когда ты говорил: «Потерпи». Я терпела, Виктор! Я уже сама не знаю, кто я в этом доме — любимая женщина или чужая сожительница, которую в любой момент могут выставить.

— Ты — моя, — шагнул я ближе. — Чёрт, Алиса, я люблю тебя. Я в этой каше с Викой тоже захлёбываюсь. Я не знал, как правильно. Я просто боялся — потерять дочь. Опять. Я не знал, как защитить вас обеих!