Книга Согласие под прицелом, страница 88 – Дарья Милова

Но потом…

Она задохнулась от собственного смеха.

— Потом всё стало красивее. Сценарий. Свет. Актёры. Я — главная. Лия — жертва. Мама… — она вдруг скорчила презрительную гримасу, — была как тумбочка. Пыльная. Ненужная.

Следователь оторвал взгляд от блокнота, растерянно глядя на неё.

А она снова повернулась ко мне.

— Ты ведь тоже был частью. Хоть и не знал. Ты играл свою роль, Марко. Умирал — медленно. Внутри.

— А я… — Карина хлопнула в ладони, отчего я вздрогнул, — …я ведь даже дала вам конец первого акта. Гениально, правда?

Смех снова заполнил комнату. Безумный. И в то же время — слишком осознанный. Как будто она точно знала, что делает. Как будто всё это — шоу. И публика аплодирует стоя.

Я стоял у стены. Ни слова. Как и обещал.

Следователь сделал пометку в блокноте, не поднимая глаз:

— Карина… а кто ещё знал об этом «сценарии»? Кто был в курсе?

В ту же секунду её лицо перекосилось. Словно кто-то сдёрнул маску.

— Никто! — выкрикнула она, ударив ладонями по столу, так что металлический звук прокатился по комнате. — Это было моё! Моё, ты понял?! Я писала. Я режиссировала. И только я должна была решить, когда закрывается занавес!

Она тяжело дышала, грудь вздымалась, глаза налились кровью.

— Все всегда хотят влезть! Помочь! Исправить! А знаете, что это значит? Что вы не верите. Ни в гениальность. Ни в силу. Ни в меня!

Следователь чуть подался назад, не от страха — от инстинкта. А Карина уже пошла в разнос:

— Ты, — она ткнула пальцем в него, — просто сидишь здесь, водишь ручкой по бумажке, и думаешь, что понял. А ты — ничего не понял!

И он тоже! — пальцы резко взметнулись в мою сторону. — Стоит, молчит, как будто всё выше этого. Но он тоже играл! Он тоже был в моей пьесе!

Она подалась вперёд, руки дёргались, будто её сдерживали невидимые нити.

— Я создавала финал. Сцену. Последний акт! А они… они все сорвали занавес до моей реплики! Они…

Резко остановилась. Замерла.

Ни звука. Ни дыхания.

А потом… глаза её смягчились. Плечи осели. Она словно забыла, что было секунду назад.

— Я… люблю её, — прошептала Карина. Голос стал тихим, детским. — Лию. Она… она ведь моя сестра.

Она медленно провела пальцами по столу, будто гладила чью-то ладонь.

— Самый главный человек в моей жизни. Самый… настоящий. Знаете, она всегда знала, когда я плачу по ночам. Даже если мы были в разных комнатах. Она чувствовала. Подходила и… молчала. Просто сидела рядом. Так делала только она.

Следователь застыл с ручкой в воздухе. Я — тоже. Это уже не была игра. Это был холодный страх — не за себя. За неё.

Карина наклонилась к столу, обняв себя за плечи, словно ей стало холодно.

— Я знаю все её секреты. Каждую мечту. Каждую рану. Она прятала их, думала, что я не вижу. Но я видела. Потому что она — часть меня. А я — часть её.

Она вдруг подняла на меня взгляд. В нём было нечто странное — почти чистое.

— Она ведь тоже знает мои тайны, Марко. Или… знала. Помнишь, как в детстве мы прятались в шкафу и делились страшилками? Только мы двое. Только мы. Сёстры.

Следователь осторожно опустил ручку, как будто любое движение могло снова всё сломать.

— А потом она выросла, — прошептала Карина. — И ушла. Оставила меня одну… в шкафу. С монстрами.

Слёзы побежали по её щекам. Тихо. Без звука.

— Но я её не винила. Нет… Она же не знала. Не знала, что монстры — это я.