Книга Согласие под прицелом, страница 86 – Дарья Милова

Я вошёл.

Медленно.

Тихо.

Будто боялся потревожить её дыхание.

Джулия лежала с открытыми глазами. Бледная, с капельницей, с повязкой на плече.

Но — живая.

— Привет, сынок, — улыбнулась она. — Выглядишь так, будто сам поймал эту пулю.

Я сел рядом. Сжал её ладонь.

На секунду — просто молчал.

А потом — не сдержался.

— Почему?

Она прищурилась.

— Знаешь, — прошептала она, — я почти не была тебе матерью, когда ты был маленьким.

Я замер.

— Я была рядом… но не была рядом.

Ты рос в доме, где правили страх и порядок, а я… я молчала. Я позволяла твоему отцу делать из тебя оружие.

Я боялась. Оправдывала. Пряталась за фразами «он всё делает ради семьи».

Она медленно повернула голову ко мне.

— Я не просила прощения. Ни тогда, ни позже. Но всё это время… я старалась. Исправить хоть что-то. Заработать твоё доверие.

И когда ты впервые позвал меня с собой… когда ты привёл Лию… я почувствовала, что, может, не всё потеряно. Что я ещё могу быть матерью. Хоть немного.

Я выдохнул.

Медленно. Глухо.

А потом сжал её пальцы.

— Мам.

Она резко моргнула. Как будто это слово выдернуло воздух из её груди.

— Ты моя мать. Не «почти». Не «когда-то».

— Но...

— Ты живая. Ты бросилась за Лию, не раздумывая. Ты бы умерла, не задумываясь.

И ты всегда знала, что я за неё сожгу всё.

Ты — моя мама.

Единственная.

Она заплакала.

Беззвучно. Сжав мою руку так, будто боялась отпустить.

— Спасибо, сынок, — прошептала она. — Спасибо, что дал мне второй шанс.

Я не знал, кто из нас спас кого в ту ночь.

Но знал одно: я больше никогда не отпущу. Ни её. Ни Лию.

Когда я вышел из палаты, воздух в коридоре казался каким-то… сжатым. Нервы гудели, сердце всё ещё билось не в ритм. Я провёл ладонью по лицу, будто хотел стереть с себя и кровь, и страх, и всё, что накопилось внутри.

Лия все еще сидела на скамье у стены, но уже одна.

— Ну? — прошептала. — Как она?

Я увидел, как в её глазах блеснула влага. Но она не заплакала. Только глубоко вдохнула, будто хотела вдохнуть весь этот мир, чтобы не сломаться.

— Можно мне к ней? — спросила тихо. — Хочу просто… посидеть рядом.

Я аккуратно сжал её руку.

— Не сейчас.

— Почему?

— Она уснула.

— О…

Я провёл пальцами по её щеке, убирая прядь волос.

— Ты всё равно молодец. Ты жива. Она — жива. И я не позволю, чтобы кто-то из нас пострадал ещё раз. Никогда.

Мы сидели на скамье, не спеша отпускать друг друга. Молчание было не глухим — тёплым. Тишина, в которой сердце наконец перестаёт гнать кровь на бегу.

Я повернулся к ней чуть ближе, провёл пальцами по её запястью.

— А как твои родители? — спросил я негромко. — Всё в порядке?

Лия чуть кивнула.

— Да. У папы сильный ушиб, он сильно ударился, когда пытался сбить Карину. Немного разбил лоб, но врачи сказали — всё восстановится.

Она замолчала на секунду, прежде чем продолжить:

— У мамы… нервный срыв. Полный. Она не говорила, просто сидела в машине и дрожала, как будто всё это было кошмаром, из которого она никак не может выйти. Их уже отпустили домой.

Я внимательно смотрел в её лицо. Лия выдержалась. Но я знал, как много она в себе держит.

— Риз поехал с ними, — добавила она чуть тише. — Сказал, что сможет хоть как-то… разбавить обстановку.

— Он молодец, — тихо сказал я. — Хотя, кажется, ему придётся запастись юмором на неделю вперёд.