Книга Согласие под прицелом, страница 39 – Дарья Милова

— Ну что, вернулась? — усмехнулся он.

— Ты забыл сказать: "добро пожаловать в клетку", — бросила я с усмешкой, всё же принимая его руку.

На пороге стояла она.

Я помнила её. Конечно помнила. Вчера, на так называемой "свадьбе", она была одна из немногих, кто не выглядел, как палач.

Сегодня она была в мягком кардигане, волосы собраны в пучок, лицо спокойное.

— Лия, — сказала она, подходя ближе. — Мне очень приятно с тобой познакомиться. Я мама Марко. Джулия.

Она говорила спокойно, но в её голосе было столько тепла, что у меня невольно защемило в груди.

— Мне тоже… — выдохнула я, немного растерянно. — Хотя, кажется, мы уже встречались… при немного других обстоятельствах.

— Я помню, — улыбнулась она. — Но теперь всё иначе. Ты — его жена.

Я покосилась на Марко. Он вдруг стал слишком заинтересован собственными ботинками.

Что ж, как минимум это забавно.

— А ты, — её голос резко стал строже, и она повернулась к сыну, —

— Мы с тобой ещё поговорим. Очень серьёзно.

Он фыркнул.

— Мама, не начинай.

— Я ещё даже не продолжала, Марко, — ответила она с таким видом, будто готова была его прибить прямо на пороге.

Я едва сдержала смешок.

— Ты не против, если я украду твою жену на пару часов? — вдруг снова обратилась ко мне Джулия, уже совершенно другим тоном — мягким, почти шутливым.

— Хочу показать тебе дом. Всё-таки теперь ты тут хозяйка.

Я моргнула.

— Украдите? Прямо так? Без права на отказ?

Она подмигнула:

— Добро пожаловать в семью, дорогая.

Мы шли по длинному коридору особняка, и каждый шаг отзывался эхом — будто стены слушали. Джулия шагала грациозно, легко, не как женщина в возрасте, а как королева на собственной территории.

Я пыталась разглядеть в ней хоть что-то от той жизни, в которую только что ввалилась с головой. Но она была… другая. Необъяснимо настоящая.

— Знаешь, — начала она спокойно, чуть сбавив шаг. — Когда Марко был маленьким, я почти не занималась его воспитанием.

Я удивлённо повернулась к ней. Она продолжала, не глядя на меня, будто рассказывала это себе, а не мне:

— Тогда казалось, что у меня есть вся жизнь впереди. Что дети вырастут и всё ещё можно будет наверстать. Его отец — он был… строгим, властным. Всё хотел контролировать. И Марко… он с самого детства рос с этим… грузом на плечах. Я часто отстранялась. Пряталась за стенами дома, за ужинами, приёмами, платьями. Мне казалось — раз еда на столе и ребёнок не плачет, значит, я хорошая мать.

Она на секунду замолчала. В глазах сверкнуло что-то почти болезненное.

— Это была моя ошибка. Самая большая. Мы с ним теперь как два чужих человека. Я вижу, как он напрягается рядом со мной. Я знаю, что в его памяти — я всегда была просто «женщина рядом с отцом».

Я остановилась.

— Он тебя уважает. Это видно. И он… слушает тебя. Даже когда спорит.

Джулия впервые обернулась и посмотрела прямо в глаза.

— Может быть. Но между нами — пропасть. И я пытаюсь её засыпать. Камень за камнем. Слово за словом.

Она тихо вздохнула, затем неожиданно мягко улыбнулась:

— И, знаешь, я рада, что ты появилась. Может, с тобой он научится… снова чувствовать. Доверять. Просто жить не в броне.

Я моргнула.

— Вы только что назвали меня лекарством от вашего сына?

Она рассмеялась, легко, по-настоящему.

— Возможно. А может — пинком судьбы.