Книга Его пленница. На грани ненависти, страница 54 – Дарья Милова

Утро я проведу с ним..

Вечером я найду её.

Где бы она ни была, с кем бы ни сидела за столом, я буду рядом. Тихо. Невидимо.

Ева стала другой. Чересчур тихая. Чересчур правильная. Это не смирение — это затишье перед бурей.

И если она собирается спрятать что-то от меня, значит, я узнаю об этом первым.

Она — моя задача.

И моё личное правило — я никогда не упускаю свою цель.

* * *

Я ненавижу запах тюремных коридоров.

Смесь железа, дешёвого моющего средства и чего-то гнилого, что впиталось в стены навсегда.

Металлическая дверь лязгнула, пропуская меня внутрь комнаты для свиданий. Саша уже сидел за столом, локти на поверхности, пальцы сцеплены.

Тот же взгляд — прямой, как удар.

— Не думал, что увижу тебя так скоро, — сказал он, но в его голосе не было ни радости, ни обиды. Только констатация факта.

— У меня было утро, — ответил я, садясь напротив. — И возможность.

Он усмехнулся, но быстро вернул лицу ту же спокойную маску.

— Значит, у тебя всё под контролем?

— Всегда.

Врал ли я? Нет. Но мысль об Еве всё равно стояла где-то сбоку, как заноза. Даже сейчас, в этой комнате, я видел, как она спускалась по лестнице в шесть утра с ключами в руке.

— О чём думаешь? — спросил Саша, прищурившись.

— О работе, — коротко ответил я. И это была единственная часть правды, которую я мог озвучить.

Саша откинулся на спинку стула, изучая меня так, будто знал, что есть что-то ещё. Он всегда знал.

Я сел напротив. Стол между нами был узким, но не настолько, чтобы не чувствовать, как от Саши идёт напряжение.

Он не улыбался.

— Ну? — его голос был ровным, но с металлическим оттенком. — Привёл тебе Виктор список поручений? Или просто решил проверить, дышу ли я ещё?

— Нашёл время, — ответил я, держа темп его взгляда.

— Нашёл… — он усмехнулся, но в этой усмешке было столько яда, что металл стула под ладонью заскрипел. — Тебе напомнить, кто этот человек, ради которого ты, как собака, бегаешь по команде?

— Осторожнее, — сказал я тихо.

— Почему? Боишься, что стены услышат? — он подался вперёд. — Виктор — гниль. Всегда был и будет. И вся его семья такая же.

— Хватит, — в голосе моём не было крика, но металл всё же проскользнул.

— Нет, брат. Не хватит. — Его пальцы сжались в кулак. — Я здесь из-за него. Не из-за себя. И ты это знаешь.

— Я помню наш план, — произнёс я медленно, чтобы каждое слово дошло. — И всё, о чём мы договаривались.

Саша не отводил взгляда.

— Но мы с Ильёй не нашли ничего на тебя. Ничего, что могло бы вытянуть тебя отсюда.

Его губы дёрнулись в тени усмешки.

— Значит, ищите лучше.

— Мы копаем глубоко, — сказал я, чуть подавшись вперёд. — Но если Виктор настолько зачистил следы…

— Он всегда зачищает, — перебил Саша. — Просто вы копаете там, где он хочет, чтобы вы копали.

В его голосе не было злости — только уверенность. И это злило больше.

— Не учи меня моей работе, — бросил я.

— Тогда делай её, — Саша посмотрел на меня с холодной прямотой. — Пока у тебя ещё есть время.

Гул в голове не стихал, даже когда за мной захлопнулась металлическая дверь.

Слова Саши сидели в черепе, как гвозди, и каждый удар сердца забивал их глубже.

Виктор — гниль.

Ева — пешка.

И я — тот, кто должен решить, останется ли она в игре.

Вечером я уже сидел в машине напротив дорогого ресторана, где собирались Троицкие. Мотор был заглушен, но пальцы постукивали по рулю в такт моему дыханию.