Книга Курс 1. Декабрь, страница 83 – Гарри Фокс

Я сжал кулаки под столом, но голос удержал ровным.

— Это ложь, граф. Ничего подобного не было.

— И что же Вы предлагаете? — выпалил он, сверкнув глазами.

— Я предлагаю взглянуть правде в глаза, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Вы хотите засунуть свою дочь ко мне в фаворитки.

— Такому насильнику, как ты⁈ — рявкнул граф, вскакивая с кресла. Краска гнева залила его лицо, но через секунду он взял себя в руки, поправил воротник и сел обратно. — Извините. Мне очень дорога дочь. Я не позволю никому её оскорблять.

— У меня имеется письмо от Вашего дома, — спокойно сказал я. — С предложением кандидатуры Элизабет в фаворитки. Так что давайте без лицемерия.

Мадам Вейн улыбнулась. Той самой тонкой, понимающей улыбкой, от которой у многих подчинённых поджилки тряслись.

Граф дёрнул щекой.

— Да, я беспокоюсь о будущем своей дочери, — процедил он сквозь зубы. — Но она же леди! Нельзя так нахально, средь бела дня…

— Я этого не делал, — повторил я устало. В который раз.

Граф меня не слушал. Он поднялся и ткнул в меня тростью.

— Я требую заключения законности в Ваших действиях! Если Вы хотите делать всякие вещи и, разумеется, моя дочь не против, то мы требуем, чтобы Вы официально приняли её в фаворитки! Иначе мы подадим в суд за оскорбление чести нашего дома!

Я посмотрел на мадам Вейн. Она сидела с непроницаемым лицом, но в глазах плясали чертики. Ей эта ситуация явно казалась забавной.

А я чувствовал, как внутри закипает злость. Меня не просто обвиняли — меня шантажировали. И делали это открыто, при директоре академии. Вот она, аристократия.

Я улыбнулся. Не широко, не насмешливо — так, краешками губ, но от этой улыбки граф заметно напрягся.

— Думаю… это можно будет сделать, — сказал я задумчиво, глядя куда-то в сторону. — Для начала возьму её под опеку…

Граф начал успокаиваться. Его плечи опустились, в глазах даже мелькнул довольный блеск. Он явно решил, что добился своего.

— … а потом можно будет урезать бюджет для кораблестроения, — продолжил я тем же задумчивым тоном. — Планы на всё могут измениться. Нужно будет сделать акценты на других направлениях…

Граф побагровел. Прямо на глазах. Его лицо из обычного аристократического румянца превратилось в цвет спелого помидора. Он открыл рот, закрыл, снова открыл.

Я вспомнил, как Лана как-то обмолвилась: дом Штернау — вассалы Бладов, и основная их деятельность — кораблестроение. Весь их бизнес, всё их благосостояние держалось на этом. А Блады — семья Ланы. И если наследный принц, который вот-вот породнится с Бладами, скажет словечко…

— Пожалуй, произошло недопонимание, — выпалил граф, резко вставая с кресла. Жена дёрнулась за ним, испуганно глядя то на мужа, то на меня. — Наш дом всегда на стороне Арканакса и Бладов, разумеется, и императора тоже. Мы закроем глаза на эти грязные слухи.

— А как же Ваш сын? — полюбопытствовал я.

— Да? — граф сглотнул. — Возможно, и он что-то не так понял. Я поговорю с ним. В случае необходимости накажу. Спасибо, что прояснили все нюансы.

Он поклонился. Сначала мне, потом мадам Вейн. Жена повторила его движение — синхронно, как хорошо отрепетированный механизм. И они вышли. Быстро, почти бегом, забыв даже попрощаться.

Дверь закрылась.

В кабинете повисла тишина. Мадам Вейн сидела, сложив руки на столе, и смотрела на меня с выражением, которое невозможно было прочитать.