Книга Курс 1. Декабрь, страница 149 – Гарри Фокс

Я сел. Стул жалобно скрипнул, и я замер, боясь, что сейчас он развалится.

— Я слышал о Вашем ответе на экзамене по теории магических построений, — сказал Элиан, и в его голосе послышалось что-то похожее на интерес. — Торрен до сих пор ходит под впечатлением. Говорит, что Вы перевернули его представление о студентах. Любопытно. Очень любопытно.

Я не знал, что на это ответить, поэтому просто молчал. Скоро, наверное, даже император мне скажет, как я круто сдал и, как Торрен кайфует от моего ответа.

— Артефакторика, — продолжил Элиан, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — Это не просто наука. Не набор формул и правил. Это искусство чувствовать магию в предметах. Слышать её, понимать, дышать с ней в унисон. Многие мои студенты приходят сюда и думают, что достаточно выучить параграфы. А потом уходят ни с чем.

Он сделал паузу, давая мне прочувствовать вес каждого слова.

— Расскажите мне, что Вы поняли за этот семестр. Не то, что написано в учебниках. А то, что чувствуете.

Я глубоко вздохнул. В голове пронеслись занятия с Катей, её объяснения, её примеры, её терпение. Потом вспомнились собственные попытки что-то создать — кривые, неуклюжие, но от всего сердца.

— Магия в артефактах, — начал я, — это как кровь в живом организме. Она течёт, пульсирует, дышит. Если сделать сосуд неправильно — слишком узкий или слишком широкий — магия либо задохнётся, либо вытечет. Важно не только то, какой материал ты используешь, но и то, с каким настроем ты к нему прикасаешься.

Элиан чуть приподнял бровь.

— Резонанс — это не просто совпадение частот, — продолжил я, чувствуя, как слова льются сами собой. — Это момент, когда твоя воля встречается с волей предмета. Когда ты не навязываешь магию, а договариваешься с ней. Самый простой амулет может стать шедевром, если вложить в него душу. И самый сложный артефакт останется мёртвой железкой, если подойти к нему без уважения.

Я говорил минут десять, наверное. О том, как важно чувствовать материал, как один и тот же кристалл может работать по-разному в руках разных магов, как ошибки в расчётах иногда приводят к неожиданным открытиям. О том, что артефакторика — это диалог, а не монолог.

Элиан слушал, не перебивая. Его глаза смотрели на меня с каким-то новым выражением. Когда я закончил, в лаборатории повисла тишина — такая густая, что, казалось, её можно было резать ножом.

— Вы говорите не как студент, — наконец произнёс он, и в его голосе послышалось что-то похожее на уважение. — Вы говорите как практик. Как человек, который действительно работал с магией, а не просто читал о ней. Откуда такое понимание?

Я пожал плечами. Что я мог сказать? Что мне помогла Катя? Что я просто слушал и впитывал?

— Наверное, от хороших учителей, — ответил я честно.

Элиан хмыкнул.

— Катя Волкова, небось, натаскала? — спросил он, и в его глазах мелькнула усмешка. — Она ко всем моим студентам приходит, помогает. Талантливая девочка. Жаль, что на артефакторику времени не хватает.

— И она тоже, — кивнул я.

Элиан протянул руку, и я отдал ему зачётный лист. Он долго смотрел на него, потом взял перо и поставил размашистую подпись. Когда он протянул лист обратно, я заметил, что на его губах играет странная улыбка.

— Зачёт, — сказал он. — Но в следующем семестре жду от Вас большего. У Вас есть способности, Арканакс. Настоящие, не вымученные. Не закапывайте их в учебниках. Практикуйтесь. Ошибайтесь. Снова практикуйтесь.