Книга Танец против цепей, страница 29 – Алиша Михайлова, Алёна Орион

Слова повисли в воздухе, тяжелые, как свинцовые гири. Ольга сжала пальцы на ткани пальто — единственное движение, которое она могла себе позволить. Внутри все оборвалось: “Это, конец”.

“ Дура, бестолковая дура…, — метались мысли, — Надо было ехать к Лизе. Или к маме. Хоть куда-то…”.

Но теперь пути назад не было. Она стояла посреди этой удушающей тишины, зажатая между ослепительным светом лампы и темными углами комнаты, которые подступали все ближе, сужая пространство до крохотного островка, где она один на один с его холодным, немигающим взглядом. Ольга попыталась собраться с мыслями, найти хоть какое — то оправдание:

— Может... они ошиблись…, — тихо, почти беззвучно прошептала она, отчетливо понимая, как фальшиво это звучит.

— Ошиблись? — повторил Михаил, поднимаясь с места не спеша.

Два шага — и он уже дышит с ней в одном ритме. Слишком близко. Как всегда.

Воздух между ними сгустился, стал плотным, почти осязаемым. Ольга почувствовала, как его дыхание касается её щеки — ровное, размеренное, контрастирующее с её собственным, прерывистым, сбивчивым. Он не прикасался к ней. Не нужно. Его близость сама по себе была наказанием — лишала воли, превращала в загнанное животное, которое чувствует дыхание хищника у самой шеи.

— Ты правда думаешь, — произнёс он тихо, почти шёпотом, — что я поверю в эту глупость?

Ольга открыла рот, чтобы сказать что — то, что угодно, лишь бы разорвать этот удушающий контакт, — но слова застряли в горле. Любые оправдания сейчас казались жалкими, беспомощными, как попытка остановить лавину голыми руками.

Михаил слегка наклонил голову, всматриваясь в ее лицо.

— Чем это от тебя так разит? — прошептал он, и его губы опалили кожу у виска.

Мужчина глубоко вдохнул, вбирая запах ночного города, ощущая вихри ветра в волосах и едкий шлейф чужого мужского парфюма с нотками бензина. На мгновение замер, словно смакуя детали, а потом в его глазах вспыхнуло то, от чего кровь стыла в жилах: холодное торжество охотника, уловившего след.

— Мотоцикл, — произнес он, и в этом слове не было вопроса. Только утверждение, жесткое и безоговорочное, — Как интересно… Завела себе нового водителя?

Он впился пальцами в ее подбородок, заставляя поднять голову. Хватка была железной — кожа под его пальцами побелела, а там, где надавливали костяшки, уже зарождалось пульсирующее ощущение боли.

— Он тебя хоть трахнул как следует? — прошипел Михаил, — Или только по ветру прокатил, как последнюю шлюху?

Ольга почувствовала, как унижение подкатило к горлу — тягучей, едкой волной, от которой перехватило дыхание. Она рванулась, пытаясь освободиться, но Михаил лишь сильнее сжал пальцы, фиксируя ее лицо в безжалостном захвате.

— Отпусти….

Он рассмеялся — беззвучно, одними губами. Холодный, режущий смех, в котором не было ни капли веселья.

— Смотри-ка, заговорила, — процедил мужчина, медленно качая головой. В его взгляде читалась насмешка, почти презрение, — Думаешь, теперь нашла защитника и можешь мне перечить?

Он сделал шаг вперёд, загоняя её вглубь прихожей.

— Запомни: ты — моя. Как эта люстра, как этот паркет. И я ни с кем делить свою собственность не намерен.

— Я не собственность, — вырвалось у нее в отчаянном порыве.

— А кто ты? — он приблизился вплотную, нависая над ней, и произнес ровным, леденящим тоном, — Нищая духом тряпка, которую я подобрал из грязи. Думаешь, нацепила дорогие вещи и вдруг стала кем — то? — его пальцы впились в ткань у самого плеча, — Все это маскарад. Дорогая ткань, модные вещи… Пустая оболочка. Как и ты сама.