Онлайн книга «Танец против цепей»
|
Андрей взял салфетку, и серьезно кивнул, и в этом коротком движении не осталось и следа от недавнего балагурства. Он спрятал номер во внутренний карман куртки, и в груди что-то щелкнуло — включился азарт, но не тот, который бывает перед гонкой или дракой. Это было другое чувство — смесь решимости, любопытства и странной, почти инстинктивной потребности защитить. Он вышел из клуба, и свежий ночной воздух приятно обжёг лёгкие после душного помещения. Сев на байк, он не завёл его сразу, а просто сидел, перебирая в пальцах тот самый клочок бумаги. Ну вот, сорвал номер, как яблоко с чужого дерева. “А что дальше, гений?” — мысль была едкой, но справедливой. Его привычная уверенность вдруг дала серьезную трещину. “А кто сказал, что она вообще ждёт своего "спасителя"? — подумал он, — Может, она сама справляется? Или... смирилась?”, — эта мысль была самой неприятной. Что, если её жизнь — это вовсе не сказка про заточение, где она ждет своего рыцаря? Может быть, это история о сознательном выборе и добровольном отречении? И теперь он вломится в ее жизнь на своем байке, со своим напором и бесцеремонностью, словно слон в посудной лавке. С резким ворчанием он завёл байк. "Ладно, утро вечера мудренее", — пробормотал он и рванул с места. Ветер свистел в ушах, а мощный двигатель ревел, унося его прочь. Он надеялся, что скорость, как всегда, расставит всё по местам, прояснит мысли и принесет ответы на мучающие его вопросы. -- Дни сменялись один за другим. Салфетка с номером перекочевала из куртки в бумажник, но не давала забыть о себе. Теперь это была не добыча, а скорее нерешаемая головоломка. Он ловил себя на странной двойственности: днём, за работой или на гонках, мысль о ней вызывала ту самую, знакомую азартную улыбку. "А что, если?". Но вечерами, в тишине, эта же мысль оборачивалась трезвым, неприятным холодком внутри. "А к чему это приведёт? И кому от этого будет лучше — ей или мне?" По вечерам он вел борьбу с самим собой. Пальцы так и тянулись к телефону, набрать сообщение, написать что — нибудь этакое, Андреевское, чуть нагловатое, драйвовое. Но каждый раз, когда пальцы почти касались экрана телефона, перед глазами всплывал ее испуганный взгляд. В голове проносились мысли: "А если этот звонок или сообщение увидит ее муж? Что тогда? Его минутная прихоть может обернуться для неё настоящей катастрофой. Ты правда хочешь помочь или просто жаждешь самоутвердиться за чужой счет?" Такая внутренняя борьба была для него делом непривычным. Раньше он никогда не сомневался, всегда шел напролом, ведомый лишь собственными желаниями и амбициями. Его девиз был просто: “Хочу — значит, делаю.” Но сейчас что-то изменилось. Впервые в жизни он столкнулся с ситуацией, где простое “хочу” перестало быть главным аргументом. Теперь ему пришлось задуматься о последствиях, о чувствах другого человека, а не только о своих желаниях. -- В один из вечеров, глядя на мерцающие городские огни, он вдруг остановился. Простая мысль пронзила сознание: он вспомнил не её испуг, а её смех. Тот самый, звонкий и беззаботный. И тут он понял: мир, в котором такой смех может быть так мгновенно вытеснен страхом, — это неправильный мир. И если он может дать ей хотя бы час того смеха, не требуя ничего взамен, то это уже не эгоизм, а... что-то другое. |