Книга Танец против цепей, страница 139 – Алиша Михайлова, Алёна Орион

— Проверь, — так же холодно и отстранённо парировал Михаил. Будто обсуждал погоду. — Посмотрим, кто из нас первым сломается и начнёт умолять о пощаде.

— Я не сломаюсь, — твёрдо, отчеканивая каждый слог, произнесла Ольга. Горло сжалось, но она проговорила сквозь это напряжение, — Не в этот раз. Ты можешь сыпать угрозами сколько угодно. Ты можешь копаться в бумагах, которые сам же и подсовывал. Но я больше не боюсь тебя. Слышишь? — она сделала короткую, резкую паузу, — У меня есть адвокат, который умнее твоих клерков. Есть доказательства, которые ты не сможешь оспорить. Есть свидетели, которые видели всё. И у меня есть причина бороться. Самая важная причина на свете. И ты этого… этого никогда не отнимешь.

В трубке воцарилось молчание, густое, давящее. Затем послышалось ровное, почти бесшумное дыхание.

— Посмотрим, — повторил он, и в голосе, лишённом теперь всякой притворной мягкости, появилась ядовитая, липкая усмешка, будто он смаковал будущую победу. — Увидимся в суде, Ольга. Если доживёшь до него. Выносить такой груз..., и тюрьму для любимого, и уголовное дело для себя… это же не пара грамм. Тяжело будет. Очень. Хрупкая ты.

— Не дождёшься, — отрезала она, и её палец резко, с такой силой, что ноготь побелел, вдавил кнопку отбоя.

Наступила тишина.

Ольга сидела, застыв. Всё ещё сжимая телефон в ладони так, что корпус трещал, а на экране остались отпечатки её пальцев. Дышала она прерывисто, короткими, шумными вдохами, как после долгого бега. Перед глазами плясали тёмные пятна, но мир не плыл. Мир, наоборот, встал на свои места с пугающей, железной чёткостью. Она не рухнула, не разрыдалась.

Лиза смотрела на неё, не шелохнувшись. Её глаза были круглыми от неподдельного, почти шокового восхищения. Она медленно выдохнула.

— Оля… — произнесла она наконец, и её голос был тихим, полным чего-то большего, чем просто удивление. — Ты только что… Ты только что послала его нахер. Публично. В голос. Без единой дрожи. Без слёз. — она покачала головой. — Это было… потрясающие.

Ольга моргнула, словно выныривая из ледяной воды. Она медленно, преодолевая сопротивление мышц, разжала пальцы. Телефон со стуком упал на колени.

— Да? — глухо переспросила она, сама ещё не веря в реальность своего поступка.

— Да! — Лиза вдруг вскочила, подняла руки в театральном, ликующем жесте, нарушая благопристойную тишину холла. — Ты была великолепна! Эта фраза: «У меня есть причина бороться»! Я просто… — она прижала сжатые кулаки к груди, словно сердце готово было выпрыгнуть. — Оль, ты вернулась.

— Что? — Ольга уставилась на подругу, не понимая.

Лиза присела перед ней на корточки, её лицо было серьёзным и сияющим. Она взяла Ольгины холодные, влажные от пота руки в свои тёплые ладони.

— Та Оля, — прошептала она. — Та самая, которую я помню. Которая могла поставить на место любого. У которой горели глаза, а не тлели от страха. Которая дралась за свою правду, даже когда все были против. Мы все думали, он её похоронил, ту девчонку. Стер в порошок. Но нет, — Лиза крепко сжала её пальцы. — Она вернулась. Прямо сейчас. Она вернулась и дала ему в лоб. Зая, я так… я так безумно горжусь тобой. Ты не представляешь.

Ольга почувствовала, как к горлу подступает горячий, тугой ком. Но на этот раз это не был ком страха или беспомощности. Это было что-то хрупкое, светлое и невероятно тёплое, что рвалось наружу через все плотины. Слёзы выступили на глазах, но она не стала их смахивать.