Книга Танец против цепей, страница 138 – Алиша Михайлова, Алёна Орион

— Алло?

— Ольга, — голос Михаила прозвучал в трубке. Не громко. Не крича. Тихий, бархатистый, почти вкрадчивый, как шипение змеи в траве. Но за этой обманчивой мягкостью, как стальной стержень в бархате, таилась знакомая, ледяная ярость. — Как дела? Расслабляешься?

От этих слов её сковало, будто вылили за шиворот ведро ледяной воды. Дыхание перехватило. Она замерла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как холод расползается от позвоночника по всему телу.

— Что тебе нужно, Михаил? — спросила она, изо всех сил стараясь вложить в голос твёрдость.

Лиза мгновенно придвинулась ближе, прижимая ухо к телефону так, что её щека почти касалась щеки Ольги. Она слышала каждый звук из трубки, и её собственное лицо исказилось от гнева.— Получил письмо от твоего адвоката, — продолжил он, и в ровном, как лезвие, тоне зазвучала ядовитая, насмешливая нотка. Она резала слух, как стекло. — Впечатляющий документ. Особенно та часть, где ты пытаешься угрожать. Ты правда думаешь, что я испугаюсь этих бумажек? Жалких попыток?

— Ты должен, — ответила Ольга, — Доказательств достаточно. Ты это знаешь.

— Доказательств? — он усмехнулся. Сухой, короткий звук, похожий на треск ломающейся ветки. — Милая моя, наивная Ольга. Все эти фирмы-однодневки, все эти счета… Они зарегистрированы на тебя. Ты — генеральный директор. Каждый документ, каждый платёж… Ты подписывала их. Своей собственной рукой. Неужели забыла?

Лиза не выдержала, выхватила телефон из рук Ольги и резко выкрикнула в трубку:

— Слушай сюда, ты, подонок! Она подписывала, потому что ты годами вдалбливал ей, что это «просто формальность»! Ты её запугивал, унижал, ты психологически её сломал! И у её адвокатов теперь есть доказательства этого! Показания, записи! Так что можешь засунуть свои угрозы…

Михаил рассмеялся прямо в трубку. Звук был негромкий, но невероятно презрительный, будто он смотрел на них сверху вниз сквозь стекло аквариума.

— О, Елизавета. Вечная защитница. Как всегда суёшь свой вздернутый носик не в своё дело. Милая, передай Ольге: если она всерьёз думает, что может меня шантажировать этими детскими страшилками, она глубоко ошибается. У меня есть связи. У меня есть деньги. И у меня теперь, благодаря ей, море свободного времени. А у неё что? Ничего. Ни связей, ни денег. Один голодный адвокат да куча проблем.

— У неё есть правда, скотина! — закричала Лиза, не в силах сдержать ярость. — И люди, которые её поддержат!

— Правда? — его голос внезапно стал тише, мягче и от этого в тысячу раз опаснее. Он звучал так, будто он наклонился и говорит прямо ей в ухо, несмотря на расстояние. — Правда — это то, что на бумаге. А на бумаге её имя. Её подписи. Правда в том, что она не сможет доказать, что не знала, куда шли деньги. Правда в том, что даже если я, в самом худшем раскладе, понесу какую-то ответственность… она пойдёт следом. Как соучастница. Как исполнитель.

Ольга, слушая это, почувствовала, как мир вокруг заваливается набок. Последние слова ударили по ней с невероятной силой. Она резко, с неожиданной для самой себя ловкостью, выхватила телефон обратно. Рука больше не дрожала. Её сжало в тиски чистой, белой ненависти.

— Ты блефуешь, — сказала она голосом, который вдруг стал низким, чужим и невероятно спокойным. — Ты всегда блефовал, когда не мог добиться своего силой.