Книга Ты под запретом, страница 42 – Ари Волконская

Георгий звонит несколько раз, я не беру трубку. Один раз пишу, что перезвоню, потому что неудобно говорить рядом с родителями.

А утром, сидя в кресле самолета перед взлетом, я смотрю на заранее подготовленное ему сообщение.

«Любимый, я слишком мало раз успела назвать тебя так, но это было самое искреннее, что ты когда-либо от меня слышал. Прости меня за то, что пишу тебе это сообщение вместо объяснений вживую. Думаю, я не смогла бы сказать тебе все это глядя в глаза. Это последнее мое сообщение. Знай, все, что я сейчас делаю, это ради тебя и твоего счастья. Не ищи меня и не пытайся выйти со мной на связь. Живи своей жизнью. Будь счастлив и любим. Потому что ты заслуживаешь самую красивую любовь в мире. И я искренне рада, что ты нашел свою женщину и у вас будет ребенок. Любимый, ты станешь прекрасным отцом! И я не хочу тебе в этом мешать. Давай останемся в воспоминаниях друг друга чем-то теплым и светлым. Прощай, любимый».

Плачу и удаляю. А ему, как бесчувственный робот, набираю другое. Отправляю и выключаю телефон.

Георгий.

«Привет. Не ищи меня и не звони мне больше. Я возвращаюсь к мужу. То, что между нами было, прекрасно, но я выбираю Марата».

Стоя в кабинете узи, читаю это сообщение от Алисы. Меня моментально кидает в жар. Что, блядь? Что это такое?

Не могу поверить в то, что читаю. Полностью потеряв связь с реальностью, мечусь по кабинету, как загнанный в клетку зверь и набираю ее номер несколько раз подряд. В ответ лишь автоответчик: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

В голове гудит, как после мощного взрыва. Злость зашкаливает настолько, что, слыша в очередной раз голос автоответчика, я хочу разбить телефон о стену, но вовремя останавливаюсь. Сразу же набираю ей сообщение.

«Это что, блядь, такое? Ты с ума сошла? Не делай никаких глупостей, срочно перезвони мне!»

Смотрю в телефон, как ненормальный, жду, когда появятся две галочки о доставке. Но как и предполагал, сообщение тоже не доставлено.

Сквозь шум в ушах начинаю различать обеспокоенный голос врача. Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что Марина сидит на кушетке в слезах, а врач держит меня за плечо.

— Вам нужна помощь? Мужчина! Что с вами? Вам плохо?

— Все нормально, нет — тру лицо руками, пытаясь прийти в себя после охватившей меня злости.

Что она творит… Бля-я-я зачем отпустил ее. Чувствовал же, что она себя накрутит из-за звонка Марины… Обещал же, что не отдам ее никому, надо было держать ее возле себя… Какой же я дебил.

— Бля-я-я. — Бью рукой себя по голове. — Лошара, мудак…

— Молодой человек! — врач повышает голос и бежит успокаивать Маринку, которая все еще плачет на кушетке.

— Ты че ноешь? — говорю Марине, совершенно не выбирая выражений, мне сейчас не до этого.

— У нас, у нас …. - и опять в слезы

— Молодой человек, у Марины Евгеньевны внематочная беременность. Эмбрион в трубе. Надо удалять.

— Кого?

— И эмбрион, и трубу.

— Эмбрион, это ребенок? Его нельзя спасти? — переспрашиваю, потому что ничего не понимаю в медицинских терминах, к тому же еще не пришел в себя после испытанного шока.

— Беременность в трубе не развивается. Эмбрион замер на раннем сроке, — поясняет доктор

— А какой срок, примерно можно понять? — спрашиваю я зачем-то.

— Около трех- четырех недель.