Книга Ты под запретом, страница 30 – Ари Волконская

— Кофе или чай? Или давай закажем что-нибудь? Что ты любишь?

Он стоит на своей кухне, прислонившись к барной стойке, за которой сижу я.

— Нет, спасибо. Ничего не нужно, мне уже пора ехать домой. — Собираюсь встать, чтобы достать мобильник из сумочки. Только сейчас понимаю, что все это время он был у меня на беззвучном режиме, и нужно проверить, не звонила ли мама или Марат. Хотя второй звонит крайне редко и обычно поздно вечером, видимо, когда приходит домой. Наше общение ограничивается разговорами про ребенка. Как мы докатились до такой жизни?!

А сейчас, здесь, с человеком, который давно должен был стать мне чужим, я болтаю обо всем и ни о чем, совершенно не замечая, как летит время.

— Подожди, мы еще не поговорили о самом важном. — Он обходит барную стойку и останавливается рядом.

— Не начинай, пожалуйста. — выдыхаю я. — Только что нормально общались, давай на этом и остановимся. Мне совершенно не хочется вспоминать тот вечер и наш разговор.

— Остановимся? Ты о чем? Я думаю, у нас все только начинается, останавливаться я не готов. — Он резко становится серьезным. И я понимаю, насколько сильно не хочу продолжать этот разговор. Протягиваю руку, беру его ладонь и сплетаю наши пальцы.

— Георгий, прошу тебя, не нужно продолжать эту тему. Я не смогу сказать тебе ничего, кроме того, что ты уже слышал в машине.

— Он хмурится, но молчит. Смотрит то на наши руки, то мне в глаза.

— Оставь все так, как есть. Я тебе очень благодарна за сегодняшний вечер. Мне стало намного лучше и спокойнее, будто и не было вчерашней встречи, и мы не ссорились вовсе. — говорю это по-женски мягко, пытаюсь расслабить и успокоить его, и, кажется, мне это удается.

— Алиса. — Он делает шаг и, слегка притянув меня за талию, прижимается к моему лбу своим. Продолжая держать его за руку, другой упираюсь ему в грудь. Под моей ладонью отчетливо слышно его сердцебиение. — Почему все так сложно, а? Ты не слышишь меня или не хочешь принимать то, что я тебе предлагаю? Но ты же чувствуешь то же, что и я, малышка. Я читаю это в твоих глазах. Наша история не закончилась. Я натворил много ошибок, считай сам отдал тебя другому. Но в тот момент, уезжая, я думал, что принимаю правильное решение. Молодой был, дурак, не готов был взять на себя ответственность и создать семью.

— Постой, — перебиваю его, потому что он кое-что забыл, — но сейчас все уже не так, как раньше.

Отстраняюсь немного и смотрю ему в глаза. — У меня сын! Понимаешь? Ребенок от другого человека. Я не могу разрушить его жизнь, не имею на это право! Поэтому не продолжай, прошу тебя. — Провожу рукой по его щеке. Голос немного срывается, потому что мои слова противоречат моим чувствам к нему. — Мне нужно уйти. — Опускаю глаза, которые уже начинает щипать от слез под его пристальным взглядом, и разъединяю наши руки.

— Но ты ведь не любишь его? Да? Мужа? Это все только из-за ребенка? — Он продолжает сверлить меня взглядом, как будто пытается распознать, не вру ли я.

— Не только, есть еще мои родители, мои родственники. Ты ведь знаешь, у нас не принято разводиться. Люди не поймут, будут осуждать, сплетничать, да и родители очень любят Марата. Я не могу их подвести. — говорю это, заранее зная, что для него это не аргументы, но все равно пытаюсь донести сложность моей ситуации.