Книга Ты под запретом, страница 25 – Ари Волконская

Алиса.

— Я люблю мужа, он очень много для меня сделал, у нас ребенок и мы счастливы…

— Лучше заткнись, Алиса — хрипло и надсадно обрывает меня Георгий, прижимаясь — к моему лбу своим и пропуская мои волосы сквозь пальцы.

Я пытаюсь отстраниться.

— Ну ты же правду хотел?! Вот она, не нравится? А что ты ожидал? Я замужем, у меня ребенок! Думал, снова появишься, скажешь: “Ты моя”, и я должна побежать за тобой? Бросить ребенка и вычеркнуть все восемь лет жизни?

Он тяжело дышит, лихорадочно сжимая меня, на щеках играют желваки… Он нервничает, и я это вижу, но не могу остановиться. Причинять ему боль для меня сейчас сродни мазохизму. Я чувствую, как с каждым словом нам обоим становится все хуже.

И хочу, чтобы он ощущал то же что и я. Поэтому я продолжаю холодным тоном, надев на себя маску суки.

— У нас счастливая семья! Муж мне ни в чем не отказывает. Он любит меня, и, естественно, я его никогда ни на кого не променяю! С тобой у нас просто минутная слабость, ничего серьезного быть не может!

— Бля-я-я! Сука! Какая же ты стала сука, Алиса! — кричит он и несколькими ударами о приборную панель сбивает костяшки в кровь и разбивает электронику. Машина пищит, на разбитом экране мигает какая-то надпись. Но он не обращает внимания, скидывает меня с себя на пассажирское сидение, закрывает лицо окровавленными руками и, разблокировав двери, тихо говорит:

— Уходи

— Георгий… — Понимая последствия того что натворила, я не хочу его оставлять в таком состоянии, но он сразу меня перебивает:

— Алиса, убирайся.

Я открываю дверь и выхожу. В паре метров от меня стоит желтая машина с шашками такси. Я сажусь и отправляюсь домой к родителям.

По дороге поправляю одежду, достаю из сумочки влажные салфетки и вытираю растекшуюся тушь. Сердце бешено колотится, мысли спутаны. Какая же я дура, что я натворила.

Захожу домой, открыв дверь запасным ключом. Мама уже уложила Давида спать и уснула вместе с ним. Видимо, сынишка ее изрядно вымотал сегодня. А отец, судя по звукам, смотрит телевизор у себя в комнате.

Я захожу в ванную, запираюсь и, сползая по стене, оседаю на полу.

Несколько раз порываюсь взять телефон и написать ему сообщение, спросить, как он. Но отбрасываю эту идею, понимая, что будет только хуже.

То, что произошло сегодня, должно стать жирной точкой в нашей с ним истории. Я не могла поступить иначе. Знаю, что сделала ему очень больно, но иначе он бы боролся за меня, и мне пришлось бы рассказать все о Марате. — Эта битва заранее проиграна для меня при любом исходе. Ведь узнав все, Марат возненавидит меня! Он разведется со мной, и я потеряю сына. Или я останусь с сыном, но навсегда потеряю мужчину, которого люблю. Я в проигрыше и в том и в другом случае. Но сейчас я выбираю сына, разбив сердце и Георгию, и себе.

Георгий сможет без меня, найдет мне замену. Думаю, все эти восемь лет ему легко это удавалось… А жизнь сына я ломать не могу. Он еще совсем маленький и ничего не поймёт. А Марат сделает все для того, чтобы он поскорее меня забыл.

С этими мыслями я ложусь в постель, но заснуть не получается до утра.

Георгий.

Просыпаюсь в своей квартире, голова гудит, глаза еле открываются. Осматриваюсь, постель запачкана кровью от ран на руках. Костяшки воспалились и опухли. Надо было вчера обработать их хоть чем-то. Но было не до этого.