Книга Навсегда моя, страница 90 – Инна Инфинити

Я сглатываю новый комок слез. Как ни странно, мне стало легче. Сева знает, что он делает. А мне остается только довериться ему.

— Сев, - зову шепотом.

— Что?

Молчу секунду. Прогоняю слёзы.

— Я буду тебя ждать.

— Они выбрали тебя! Боже мой, Элла, ты понимаешь это?! Тебя! Тебя! Тебя!

Ян визжит, как пятилетний ребёнок, которого привезли в Диснейленд. Он натурально скачет вприпрыжку по своему кабинету, машет руками в стороны. Затем подбегает ко мне, рывком поднимает со стула и сжимает в своих объятиях. Да так сильно, что у меня кости хрустят.

— Ты что, не рада?!?? Элла, я тебя не понимаю! Почему ты как мумия?!

— Что ты, я очень рада, - сдержанно приподнимаю уголки губ.

— Мы должны это отметить!

Ян подбегает к шкафу, заполненному бутылками с алкоголем. Достает шампанское, срывает фольгу, с хлопком открывает пробку.

— Надо было охладить заранее, - ворчит, пополняя бокалы. Берет в руки свой. - За твою новую роль, моя любимая звездочка!

Я снова сдержанно улыбаюсь, чокаюсь с ним бокалом и слегка касаюсь губами игристого напитка.

— Тобой интересуются еще несколько режиссеров. Скоро пришлют сценарии. Элла, ты новая звезда!

За последние несколько минут Ян столько раз вторил слова «звезда», что закрадывается подозрение: с чего ему так мне льстить?

— Спасибо тебе за все, - Ян бросается ко мне и смачно целует в щеку, оставляя на ней противный влажный след. Я борюсь с желанием вытереть его слюни плечом. - Мне пора бежать.

— Встретимся на подписании контракта!

— Ага, хорошо.

— И на следующей неделе у тебя начинаются съемки. Не забудь!

— Как я могу такое забыть?

Выйдя из офиса своего агента, я наконец-то вздыхаю полной грудью. Стою минуту на ступеньках крыльца, глядя на заснеженный тротуар и снующих туда-сюда людей.

Я получила роль шизофренички, но совсем не радуюсь этому. На самом деле мало что может доставить мне сейчас радость. Пожалуй, кроме успехов Оскара в садике - больше ничего.

Севастьян стремительно ворвался в мою жизнь после четырехлетнего отсутствия. А когда снова ушел, жизнь опустела. Да, он звонит нам каждый день из сизо, мы подолгу разговариваем, он поет Оскару колыбельные по видеосвязи. А когда сын засыпает, мы с Севой прощаемся, я ухожу в свою спальню и по полночи реву в подушку. Поэтому даже известие о том, что меня берут на главную роль в фильм про шизофреничку, совершенно не приносит мне счастья.

От Яна я еду к суду, в котором сегодня Севе вынесут приговор. Захожу в кафе рядом. Герман уже здесь, ждет меня.

— Привет, - бесцветно роняю и сажусь за стол напротив.

В его глазах читается сочувствие.

— На тебе лица нет. Элла, соберись. Все будет хорошо.

— Десять лет тюрьмы - это хорошо?

— По сравнению с пожизненным сроком - да.

Я опускаюсь лбом в ладонь и начинаю тихо плакать. Не смотрю сейчас на Германа, но кожей чувствую, как он растерялся. К нам подходит официант, мгновение глядит на меня с подозрением.

— Оставьте меню, пожалуйста. Мы вас позовем, - просит Герман.

Официант кладет на стол две книги с перечнем блюд и удаляется. Слёзы продолжают градинами течь по лицу. Я беззвучно всхлипываю. Герман достает из салфетницы несколько салфеток и протягивает мне.

— Я не знаю, что сказать тебе, Элла, чтобы утешить. Раз Севастьян так поступает, значит, так нужно. Старайся думать об этом в таком ключе. Сева планировал это, Сева осознанно пошел на такой шаг. Он знает, что делает. Доверься ему.