Книга Навсегда моя, страница 81 – Инна Инфинити

— Какой вопрос? - едва шевелит губами.

— А чем ты лучше Новосельцева? - делаю к Севе несколько шагов и останавливаюсь в полуметре. - Чем ты от него отличаешься?

Сева молчит, потому что ему нечего ответить на мой вопрос.

— Ты тот же самый Новосельцев, только вид сбоку.

Сева обреченно прикрывает веки, как будто ему только что сообщили новость о смертельном заболевании. А я продолжаю:

— Знаешь, что самое обидное, Сев? Что наш сын любит тебя так же, как Катя Новосельцева любила своего папу-убийцу. Оскар смотрит на тебя такими же глазами в розовых очках, как Катя на своего отца. Ты только представь: лет через двадцать ты опять с кем-то что-то не поделишь, тебя пристрелят, а Оскар будет писать такое же слезливое письмо о том, каким прекрасным и замечательным человеком был его папа. Представляешь, как адресаты письма посмеются? Ровно как мы смеемся над Катей, - и в подтверждение своих слов я начинаю истерично хохотать.

— Элла, я покончил с криминалом, клянусь тебе. Это в прошлом. Я приложил много сил, чтобы вырваться из области в Москву.

— В вашей профессии бывших не бывает.

— Бывает. Элла, пожалуйста, поверь мне, - Сева берет меня за руку, но я вырываю ее. - Это все в прошлом.

— Ты монстр, - выдыхаю ему в лицо. - Ты чудовище.

— Элла, хватит.

— Ты такой же, как Новосельцев. Ты точно такой же, как он.

— Нет, - заявляет твердо.

— И чем же ты лучше него, а?

Сева молчит.

— ЧЕМ????? - ору. - ЧЕМ ТЫ ЛУЧШЕ НЕГО????

Меня трясет. Я на грани истерики. Осталась последняя капля.

— Чем ты лучше него, ответь мне? ОТВЕТЬ!!!!! - начинаю колотить Севу в грудь. - ОТВЕТЬ, ЧЕМ ТЫ ЛУЧШЕ!!!?!???

Севастьян хватает меня за руки. Сжимает их до боли. Слёзы, стоявшие в глазах, выливаются наружу. Я вою раненым зверем.

Я люблю монстра. Я люблю чудовище. И мне плохо от этого.

Я не хочу его любить.

— Я отличаюсь от Новосельцева тем, что готов нести ответственность и наказание за свои поступки. Я готов искупить свою вину.

Сева выпускает меня из рук, и я чуть не падаю на пол. Гляжу на него сквозь пелену слез, не очень понимая смысл сказанных слов. Севастьян достает из кармана брюк телефон и быстро бьет по экрану. Затем прикладывает трубку к уху.

Кому он звонит?

— Алло, полиция? Меня зовут Севастьян Терлецкий, и я хочу признаться в убийстве.

Дальше всё происходит, как в дурном сне. Сева называет адрес, и через считанные минуты в квартиру врывается наряд полиции, как будто они стояли за дверью и ждали этого звонка. Я даже не знала, что полиция может приезжать настолько быстро.

— Всем лежать! Руки за голову! Где тело?

Они скручивают Севу, следом меня. Успокаиваются, только когда бывший муж их заверяет: в квартире никакого тела нет, убийства были совершены давно. Но нас всё равно везут в отделение. Я в вечернем платье, на каблуках, с красивой прической. Сотрудник полиции - не запомнила его имени - задает мне вопросы: мое имя, адрес прописки, род деятельности. Я отвечаю машинально.

— Вы были соучастницей убийств?

— Нет.

— Вам было известно об этих убийствах ранее?

Я открываю и закрываю рот, не зная, что ответить на этот вопрос. Да, знала. Мне теперь грозит срок за то, что не сдала Севастьяна полиции раньше?

— Извините, я не понимаю, почему вы вообще меня допрашиваете. Господин Терлецкий решил признаться в совершенных преступлениях, при чем тут я?