Книга Навсегда моя, страница 63 – Инна Инфинити

Я хаотично машу руками дальше, борясь с невидимым призраком. Кручу головой, волосы хлещут меня по лицу. Плач сын и звук мультика сливаются в одну невыносимую какофонию. Я задеваю что-то руками. Оно валится на пол и со звоном разбивается. Крик ребёнка становится еще громче. А я продолжаю бороться с голосом у себя в голове.

— Стоп! Достаточно!

Я резко прекращаю.

— Элла, ты вошла во вкус, - смеется кастинг-директор. - Разбивать вазу не было в сценарии.

Я смотрю себе под ноги. Блин, я реально разбила реквизит.

— Извините, я не хотела.

— А мне нравится! - говорит режиссер. - Надо добавить это в сценарий. Можно еще что-нибудь поколотить.

Я нервно смеюсь и вытираю пот со лба. Я реально вспотела, пока играла эту галлюцинацию. Смотрю на четырехлетнего мальчика, якобы моего сына. У него уже забрали из рук нож. Хороший мальчишка, талантливый. По-настоящему голосил.

— Спасибо, Элла, - обращается ко мне кастинг-директор. - Мы сообщим о своем решении твоему агенту.

Киваю, благодарю и ухожу с площадки. В коридоре сидит Лена Гусева. Она следующая на очереди играть эту сцену. Вытираю мокрый лоб и приваливаюсь спиной к стене.

— Ты слишком сильно орала, - хмыкает. - Это звучало неправдоподобно. Знаешь, как в порно, когда актрисы слишком громко стонут.

— Не знаю, Лен. Я в порно не снималась. В отличие от тебя.

Она оскорблено распахивает огромные карие глаза.

— Так и я тоже не снималась.

— Не взяли, что ли? Так орать надо было громче.

— Лена Гусева! Заходи! - выглядывает в коридор голова кастинг-директора.

Я поворачиваюсь в сторону выхода и спешу уйти, не дожидаясь, что Гусева скажет мне в ответ. Меня до сих пор немножко потряхивает. Играть шизофреничку тяжело. Эти дебильные галлюцинации нужно пропускать через себя. Я вчера репетировала дома сцену и чуть ли не поверила в нее. Пошла потом на кухню и на самом деле спрятала все ножи от Оскара. Хотя он никогда не проявлял к ним интереса. Но просто на всякий случай.

В машине я пытаюсь привести в порядок мысли. Это была вторая проба в новый фильм. На первой я рассказывала галлюциногенный монолог. По словам моего агента Яна, после первых проб лонг-лист поредел на семь фамилий. Интересно, сколько отсеют после игры с ребёнком. Мальчика уже утвердили на роль сына главной героини. В сцене с ним в том числе оценивается, насколько гармонично он смотрится вместе с потенциальной экранной матерью. Тут мне немножко повезло, что ребёнок светленький, как я. Кареглазая брюнетка Гусева внешне на его мать не очень подходит.

После проб я еду в садик за Оскаром. Заберу его сегодня пораньше. Слишком эмоциональной была киносцена, теперь мне хочется провести время со своим сыном. Когда я приезжаю в садик, у Оскара только заканчивается полдник. Обрадовавшись, что я так рано, сын бросается ко мне на руки. Прижимаю его крепко к себе и вдыхаю глубоко его детский запах. Когда мы приезжаем домой, Оскар сразу начинает разговор о Севастьяне.

— Мам, а папа сегодня к нам придет?

Тихо вздыхаю, отвернувшись от Оскара, чтобы снять осеннее пальто.

— Нет. Сегодня же не воскресенье.

— А почему папа не может приезжать к нам каждый день?

— Потому что он работает.

— И что? У других ребят в садике папы тоже работают, но они приезжают домой каждый день.

— Твой папа живет в другом месте. Не с нами.