Книга Мы (не)возможны, страница 92 – Инна Инфинити

— Ты плачешь? — обеспокоенно спрашивает.

— Не, — вытираю щеки. — Это от радости. Я рада, что не случилось никакого нового трэша.

Герман смеется, и я вместе с ним. Постепенно напряжение сходит, я расслабляюсь.

— Ты уже в Питере? Как ты доехала?

— Да, все хорошо. Приехала сегодня днем. Я у бабушки. А как ты?

С нашей встречи в больницы у Лены прошло два дня. Мне интересно, как Герман поговорил с бывшей женой, принес ли разговор какие-то результаты. Но я боюсь спрашивать. Вдруг ничего не изменилось? Вдруг Лена по-прежнему одержима Германом?

— Я нормально. Твой отец намеренно меня избегает. Но это пока к лучшему.

— Он тебя не уволил?

— Нет, — издает смешок.

— Он собирался тебя уволить.

— Он собирается меня уволить с того дня, как я развелся с Леной. Это уже полтора года.

Понятно. Может, и остальные свои угрозы папа на самом деле не реализует? Ну‚ раз давно грозится уволить Германа и не делает этого.

— А ты сам не хочешь уйти из компании?

— Хороший вопрос. Раньше не хотел. Потому что это моя компания тоже. Потому что я работаю в ней с двадцати двух лет. Потому что я всегда относился к этой работе больше, чем просто к работе. Но сейчас я рассматриваю такой вариант.

Я молчу, осмысливая слова Германа. Я знаю, что для папы он всегда был ценным сотрудником. Отец окружает себя только по-настоящему профессиональными людьми. Он берет их на работу студентами и дальше в зависимости от их потенциала дает им карьерные возможности. Герману он дал самые большие карьерные возможности, какие только мог, потому что видел в нем потенциал. Во многом поэтому он теперь считает Германа предателем.

— Я думаю, папе все же будет больно потерять тебя как сотрудника.

— Посмотрим... — отвечает расплывчато.

— А что с Леной? — выпаливаю наболевший вопрос.

— Я поговорил с ней тогда в больнице. Еще раз донес до нее, что между нами все кончено.

— А она поняла? — осторожно уточняю.

— Я надеюсь. Ну, по крайней мере два дня ничего не пишет и не звонит.

Два дня — это, конечно, для Лены достижение.

— Заблокируй ее номер, — брякаю то, что приходит на ум.

— Я не хочу прибегать к таким детсадовским методам, но если она пришлет мне какую-нибудь ерунду типа: «Снег пошел, как красиво на улице!», то да, я заблокирую ее номер.

Я едва сдерживаю смех.

— Она что, пишет тебе такое?

— Да. И подобную чепуху.

Ну просто рука-лицо. У меня бы палец никогда не повернулся написать Герману такую фигню, которая только отвлечет его от важных дел и работы. Представляю, как он злился, получая подобные смс. Важные переговоры с клиентами, обсуждение цен на товары, обсуждение логистики поставок. В самый разгар переговоров вибрирует телефон. Герман достает его из внутреннего кармана пиджака, думая, что там что-то важное, и читает на экране сообщение от бывшей жены: «Снег пошел. Как красиво на улице!». Я бы на его месте взбесилась.

— А чем ты будешь заниматься в Питере? Какие у тебя планы?

Приваливаюсь затылком к стене. Задумчиво гляжу перед собой.

— Не знаю... Если долго здесь задержусь, наверное, поищу работу. Посмотрим.

Возникает пауза. Никто не знает, сколько я пробуду в Питере.

— Я надеюсь, тебе не придется искать там работу.

Наверное, Герман хотел сказать: «Я надеюсь, получится разобраться с твоим отцом быстро».