Книга Мы (не)возможны, страница 91 – Инна Инфинити

Бабушка как будто не удивлена. А у меня глаза на мокром месте.

— Скажешь что-нибудь?

Бабуля задумчиво трет подбородок.

— И чего это я не догадалась собрать компромат на Валеру‚ когда твоя мама начала с ним встречаться. Он мне тоже тогда не понравился.

— Бабушка!

— Я серьезно. Когда твоя мама привела его сюда в эту квартиру, чтобы познакомить со мной, он мне совершенно не понравился. У него на лбу было написано, что только о деньгах думает. А я таких людей не люблю и считаю их недостойными нашей семьи.

— Это ты сейчас папу цитируешь? Он то же самое говорит про Германа.

Я обхожу бабушку и направляюсь в свою комнату. Плюхаюсь на кровать, заправленную мягким коричневым пледом. Беру плюшевого зайца и обнимаю. Здесь все такое родное. Я люблю эту комнату гораздо больше своей спальни в папином доме. Мой письменный стол завален учебниками из университета. В углу стоит книжный стеллаж с любовными романами и книгами по маркетингу. У противоположной стены шкаф с одеждой, которую я не забрала в Москву.

Бабушка становится в дверях комнаты.

— А Герман что? — спрашивает.

— Герман пообещал мне все уладить. Попросил немного подождать.

Сглатываю тугой ком. Я изо всех сил стараюсь верить Герману. Но каждая мысль, что мы расстались навсегда, разрывает меня на части. У меня нет ничего кроме надежды, что Герман действительно все уладит. А если не уладит, не договорится как-то с папой... Я даже думать об этом боюсь.

Я не знаю, сколько мне ждать. Я не знаю, сколько Герману требуется времени. Неделя? Месяц? Год? А если он передумает? А если он встретит другую девушку и полюбит ее? А если он вернется к Лене?

Слезы бегут по щекам. Сердце ноет так, будто в него вонзили осиновый кол. Я как могу отгоняю мысли о том, что моя жизнь закончена. Я верю, верю, верю Герману, что он найдет для нас выход.

— Чего слезы пустила?

Шмыгаю носом.

— Ну ба! Дай пострадать нормально.

— Хватит слезы лить из-за несчастной любви. Иди борща поешь, пока горячий.

— А если у Германа не получится все уладить? А если он передумает со мной быть?

— Значит, он не твой человек.

— Как у тебя все просто.

— А жизнь вообще очень простая штука. Люди сами любят все усложнять. Особенно твой папа. Эх, и чего я не собрала на него компромат двадцать пять лет назад. Он же был совершенно недостоин моей дочки.

Я начинаю смеяться. Бабушка добилась своего: отвлекла меня от плохих мыслей.

Глава 48. Звонок

Герман звонит этим вечером. Увидев на экране мобильного его имя, я теряюсь. Почему-то я не ждала от Германа звонков, пока не будет улажена ситуация с моим папой. Я не знаю, нам вообще можно общаться по телефону? А вдруг папа прослушивает наши номера? Но трубку я, конечно же, беру.

— Привет, Ника, — Герман говорит тихо уставшим голосом.

Услышав любимый тембр, мое сердце моментально сжимается. Зажмуриваю глаза. Через них уже проступили слезы.

— Привет, — шепчу. — Что-то случилось?

Вдруг Герман звонит, чтобы сообщить какую-то плохую новость? Может, он вообще из СИЗО мне звонит? Господи, от этой мысли трясутся коленки.

— Из нового, к счастью, ничего. Хотел тебя услышать.

Из груди вырывается то ли плач, то ли смех. Я опускаюсь на пол рядом с письменным столом и розеткой, от которой заряжается мой телефон. Поджимаю под себя ноги.