Книга Подонок. Его наказание, страница 78 – Инна Матвеева

Какого чёрта он так близко… А ещё и не ограничивается этим, зарывшись рукой мне в волосы, а вторую расположив у меня на талии. Требовательно тянет к себе… Вот-вот поцелует.

Отклоняюсь назад, пытаясь избежать любого соприкосновения. Дёргаюсь в его руках, но не решаюсь оттолкнуть своими. Как будто боюсь обжечься о Дана, если трону его пусть даже для этого.

— Н-нет… — только и шепчу сбито.

Ни разу не убедительно… И сама это слышу — а Дана, похоже, вовсе не остановить. Почти как тогда, на тусовке дома у Миши. Но как выжать из себя что-то более связное, когда от прикосновений Филатова чуть ли не ток по позвоночнику бежит?

Дан кажется таким нуждающимся сейчас, когда смотрит на меня так ищуще, не моргая. Когда прижимает меня к себе всё крепче, перебирая мне волосы пальцами, то гладя, то сжимая их. Когда наклоняется, вдыхая мой запах у виска, отчего меня сразу мурашит.

— Да, — ещё и возражает он негромко, но настойчиво.

Причём я даже не знаю, что так подтверждает: сказанные слова или… Право на действия?

Дрожу всем телом. Напоминаю себе, что я вообще-то хотела распрощаться с ним, а не внимать его наглым и в то же время осторожным действиям… Я должна поставить точку, а не затаивать дыхание в ожидании поцелуя, которого вообще не должно быть!

Боже, Дан — это настоящий вихрь сильнейших чувств и эмоций, которые захватывают полностью, не отпуская. Лишая рассудка.

Иначе как объяснить, что я даже… Хочу этого поцелуя? Вопреки разуму и всем возражениям — мне хочется ощутить весь тот пыл, который уже исходит от Дана, раствориться в нём.

Кажется, я уже и дышу шумно. Но в момент, когда знакомые уже губы всё-таки касаются моих, меня чуть ли не паникой прошибает. И вспоминается наконец, что из себя представляет Филатов и что ему от меня нужно!

— Ты собирался разделить меня с Федей! — вырывается у меня вместе с толчками ему в грудь.

Да, я всё-таки касаюсь Дана — одними пальцами, отталкивая. Но уже от этого воздействия чуть не забываю, что такое дышать.

А сердце пропускает удар, потому что ловя чуть ли не дикий сейчас абсолютно тёмный взгляд Дана, я вдруг осознаю, что ему сказала. Получается, я выплеснула в первую очередь то, что он собирался делить меня с мудаком, а не то, что в принципе воспринимал меня просто как кусок мяса на протяжении всей подготовки к соревнованиям. Он ведь без колебаний бы воспользовался мной, если бы победил. Ведь так?..

— Я убил бы его прежде, чем он тебя коснулся, — тихо, но так твёрдо говорит Дан, что у меня внутри что-то обрывается.

Мало того, что слова сбивают с толку своей серьёзностью, так ещё и взгляд проникает как будто в самую душу этим затаённым глубоким выражением. Новый вдох даётся с трудом.

А Дан снова клонится ко мне, но на этот раз не целуя, а мягко потираясь носом о мою щёку. И я, наверное, окончательно сошла с ума, потому что этот жест кажется таким интимным, что смущение затапливает волнами.

Сглатываю ком в горле, прежде чем умудриться всё-таки выдавить:

— Не верю, — не представляю, как умудряюсь сказать именно это, ведь на самом деле офигеть как верю! Там не поверить невозможно было.

И чего я добиваюсь этим возражением, самой непонятно. Я ведь всё сильнее сомневаюсь в своей способности что-то тут возражать. Ощущение, что чем дольше я здесь с ним, тем ближе моя капитуляция. Непростительная и неправильная.