Книга Подонок. Его наказание, страница 106 – Инна Матвеева

Но всё-таки спрашивает:

— Почему ты мне не сказала? Я был бы… — сжимает челюсть, отведя взгляд. — Сдержаннее.

Ну вот… Его слова — лишнее подтверждение тому, насколько абсурдны были мои мысли. И почему осознание накрывает меня только сейчас?

Я была готова отдать ему девственность, но не раскрыть сердце. Получается, это так. По какой ещё причине я запрещала себе поверить, что Дану от меня нужен далеко не только секс?

Я ведь не сказала ему про девственность, потому что думала, что после того, как у нас всё случится, он может остыть ко мне. Правда допускала, что Дан настолько взялся за меня, просто желая затащить в постель. Несмотря на все его поступки, как будто внушала себе именно это… Готовилась только к такому исходу. Крутила в голове слова Макса, что Дан привык побеждать, напоминала, как Филатов всего остального так же самозабвенно и настойчиво добивался…

И ладно бы мои страхи. Но тут не только они — я, получается, недооценивала Дана. Поверхностным каким-то его в своём сознании рисовала просто потому, что боялась обжечься.

Хорошо хоть совсем подонком его не считала — а потому и думала, что девственницу может не захотеть, мол, слишком серьёзный шаг, тут по любви надо. А мне это не подходило… Я хотела секса. Уже свыклась с тем, что при любом раскладе хочу этот опыт именно с ним. Боялась, что Дан сольётся, узнав… И что я останусь только с воспоминаниями о наших поцелуях и свиданиях.

М-да, чем больше вспоминаю ход своих мыслей, тем более абсурдными они кажутся. Ужасно глупые.

Ещё и пауза затягивается. И Дан всё более напряжённый. Чуть тянется ко мне, но стопорит себя, хмурясь. Даже не догадываюсь, что у него сейчас в голове…

Но становится страшно, что из-за своей глупости могу перечеркнуть всё между нами. Он ведь явно привык скорее к плохому — потому по жизни выгрызал себе всё, вырывал, рискуя и балансируя на грани. Побои от отца, смерть матери, вряд ли любящие и верные девушки на его пути… Я уже замечала в нашем противостоянии раньше, что чем ближе мы становимся, тем грубее Дан. Потому что не привык к этому — и куда сильнее, чем я.

Но всё равно всю эту неделю был максимально открыт со мной. Как я могла думать, что ради секса?..

Дан и сейчас словно бы осторожничает. Может, думает, что я себя использованной чувствую? Что жалею о случившемся?

Почему такой взгляд… Я же сама пришла.

Порывисто обнимаю, тяну к себе. Вздрагивает, но поддаётся, а я хаотично целую лицо, погружая пальцы в его волосы. Ухмыляется…

— Всё хорошо, — шепчу, чувствуя, как жар приливает к щекам. Опять это смущение… То ли из-за его усмешки на мои жесты, то ли от моих же слов. — Мне понравилось.

Дан качает головой, резко укладывая меня обратно. Внимательно смотрит мне в глаза, снова качает головой — уже и не уверена, что на моё утверждение. И рада бы продолжать уверять, что да, но не могу, как загипнотизированная его взглядом. Каким-то особенно глубоким, заставляющем сердце пропускать удары один за одним.

— Тебе понравится сейчас, — решительно заявляет Дан, как-то ласково гладя меня большим пальцем по щеке.

Вообще-то до лишения девственности мне всё действительно нравилась — я буквально уплывала, и он наверняка это чувствовал. Но на возражения я сейчас не способна — слишком накатывает эмоциями и ощущениями, хотя Дан пока не так чтобы воздействует. По-особенному нежно гладит мне тело, не переходя грани. Не считая того, что его член всё ещё стоит и соприкасается со мной…