Книга МЖМ по Кругу. Секс-Терапия. Исповеди "Невинных", страница 37 – Саманта Джонс

Уже не помню, толи сам Бекир взял меня за волосы и затолкал его мне в ротик. Толи я сама ухватилась за него рукой и присосалась как голодная беженка из страны, где нет мужиков.

— Хорошая блондинка — по-турецки обсуждал меня Осман с Богданом.

— Замужние всегда лучше сосут.

— Она не торопится, как остальные. Знает свое дело.

— Если что-то будет не так — ты можешь ее шлепнуть. Она это любит.

Меня как молниями пробило. Потому что несмотря на мое унизительное положение на коленях перед двумя волосатыми высокими спортивными турками, мне в тайне хотелось, чтобы меня шлепнули и обращались со мной, как с провинившейся проституткой.

Меня перевыполнял водопад возбуждения от того, что Богдан, друг моего мужа, стал моим сутенёром. Мне было дико стыдно, что я позволила все это со мной сделать.

И я осуждала себя за это. И может быть от того мне и хотелось, чтобы мне врезали большой волосатой лапищей по ягодицам.

Выпороли меня, как рабыню. Я заглатывала слюну, чтобы не залить тут все вокруг. Моя грудь болталась из стороны в сторону, когда я разгонялась.

Бекир не стал оттягивать удовольствие и вылил своё жемчужное тепло мне на раскрасневшиеся щеки.

— Курва… — почему-то по-польски, видимо считая всех славянок на одно лицо, ругнулся Бекир.

Боже, что я делаю. Все лицо в мужском удовольствии. А я стою на коленях, сотрясаемая очередным взрывом тепла внутри. Хватаясь за колени Османа, как за спасательный круг.

Он вытер мне лицо грубыми бумажными, но не влажными салфетками. Так, словно я какая-то псина.

А может я ею и была. Судя по тому, как уже без приглашения я уткнулась в пах Осману и прямо на глазах у друга моего мужа высунула язык, полируя его державу, я была сукой в тот момент.

Я готова была сделать все только бы ошейник рабыни на моей шее больше не ударил меня новым разрядом.

— Сделай это пальцами. Сама-сама. — на грубом русском приказал Осман. Он показал пальцами, чтобы я сама довела себя до кульминации, стоя перед ним на коленях, как рабыня.

Мои руки дрожали, потому что это была бы уже далеко не первая разрядка за последние полчаса. Я выпрямилась и стала аккуратно пальчиками водит кружки.

Осман стал точить свой штык.

Да, на нас поглядывали облизываясь платиновые блондинки за соседним столиком. Явные профессионалки своего дела. Не то, что я.

Но Осману кажется было все равно. Я должна была делать то, что он скажет даже на людях.

Его рука, когда он клал мне ее на затылок казалась мне просто огромной, но и она не могла обхватить его штуковину целиком.

Я таких даже в интернете не видела.

Пальчики постепенно теряли приличие. Я забывалась, что не дома в душе и уже из скромницы, которая трогает себя только снаружи превратилась в похотливую испорченную сучку, которая широко раскрытыми глазами смотрит на огромный булыжник в руках Османа, голодным ртом в жемчуге захватывает порции дефицитного воздуха, а двумя пальцами «вызывает сломанный лифт» глубоко внутри себя.

Глаза закатились, тело издало самопроизвольный стон. И брызги непристойности оросили ковер в ногах Османа.

Я чувствовала себя его наложницей, только что присягнувшей своему великолепному султану.

Очнулась я уже в дрызг пьяная, лицом и грудью на братаном зеленом диване, а попкой и коленями на полу.

Бекир и Осман тупо трахали меня по кругу, сменяя друг другу.