Книга Грешник, страница 97 – Сьерра Симоне

Однако Зенни не замечает юмора в моем тоне, потому что неловко потирает ладони о джинсы.

— Может, мне стоит переодеться?

Я демонстративно опускаю взгляд на свою одежду: джинсы и искусно помятую рубашку.

— Ты прекрасно одета.

— Ладно, – говорит Зенни, а затем немного нервно, с ноткой самоуничижительности хмыкает. – Иногда мне кажется, что я совсем забыла, как нужно одеваться для повседневной жизни, потому что обычно ношу либо форму медсестры, либо церковное одеяние. Не то чтобы я знаю, куда мы сейчас едем, – многозначительно добавляет она.

Я не клюю на ее попытку выведать информацию. Это должен быть чертов сюрприз. Переключаю передачу, когда мы съезжаем на обочину, и затем спрашиваю:

— Значит, после того как принесешь свои обеты, ты все время будешь носить одежду монахини, но сейчас тебе необязательно все время облачаться в одеяние послушницы?

Зенни кладет голову на подголовник и закидывает ноги на приборную панель. Это так свойственно молодежи, так типично для студентов, что я улыбаюсь.

— В каждом ордене есть свои правила относительно одежды, – говорит она, не видя моей улыбки. – В ордене Сестер милосердия доброго пастыря мать-настоятельница вместе с послушницей решают, когда и где она надевает свою униформу. В моем случае мать-настоятельница хочет, чтобы я чаще носила мирскую одежду, потому что обеспокоена моей молодостью. Мы договорились о том, чтобы я облачилась в церковную одежду в приюте и на мероприятиях в монастыре, на этом все. Но я видела, как некоторые послушницы носят свою униформу постоянно.

Какое-то время я обдумываю ее слова и прихожу к важному заключению.

— Я все равно хочу трахнуть тебя в твоем одеянии послушницы.

В ответ она прикусывает губу и очень внимательно рассматривает свои кроссовки.

— Ладно, – бормочет Зенни, и от меня не ускользает, как она ерзает на месте.

Моя улыбка становится шире.

По дороге на наше свидание Зенни пытается угадать, куда едем, но безуспешно. Она высказывает такие предположения, как рестораны и кинотеатры, в ответ на что я усмехаюсь, как пират из любовных романов. А затем предлагает другие варианты, и я почти жалею, что не додумался об этом сам: например, дендрарий или местный клуб импровизаций. Но нет – мы идем в место менее модное и гораздо более молодежное, чем клуб импровизаций, и я говорю ей об этом, что надолго ставит ее в тупик.

Наконец я съезжаю с автострады на одном из тех пригородных съездов, где есть отель, «Макдоналдс» и кабинет мануального терапевта, и проезжаю несколько поворотов к месту назначения. Затем паркую машину и поворачиваюсь к ней лицом.

— Ну? – спрашиваю я.

Она приподнимает бровь, как голливудская старлетка.

— Ты серьезно ведешь меня на каток?

— Да, Зенни-клоп. Твои ролики в багажнике, – отвечаю я, забирая свои вещи, и открываю дверь.

— Подожди… Мои ролики? У меня нет… – Она замолкает, когда выходит за мной из машины к багажнику, и видит, что у нее действительно есть пара роликовых коньков.

— Не хотел рисковать, вдруг у них не будет свободных роликов напрокат, – объясняю я, вынимая наши вещи из багажника, и закрываю его. – Поэтому я запомнил твой размер и попросил своего помощника заказать роликовые коньки.

Она мгновение смотрит на меня, а затем недоверчиво качает головой. Однако ее лицо расплывается в довольной улыбке, так что я уверен, что у меня не слишком большие неприятности.