Книга Грешник, страница 65 – Сьерра Симоне

— Значит, твоя забота о близких тебе людях проявляется в твоей властности, – говорит Зенни, – но однажды ты потерпел неудачу в своих глазах и с тех пор не впускаешь в этот круг никого нового.

— Я… – осекаюсь, потому что… блин, на самом деле, она права. Мои родители, братья, Элайджа – они уже были в моей жизни до Лиззи. Полагаю, после того, как она покончила с собой, я не позволял себе сближаться с кем-то новым, потому что это означало бы чувствовать ответственность и заботиться о них.

А самоубийство Лиззи доказало, насколько я на самом деле был неспособен оберегать окружающих меня людей.

— Не знаю, как тебе это удается, – говорю я, делая быстрый глоток пива, чтобы скрыть свой дискомфорт. – Заставлять меня говорить о всевозможном депрессивном дерьме.

Зенни тянется через стол, чтобы прикоснуться к моей руке.

— Шон.

— Да?

— У нас есть всего месяц, – тихо произносит она, – и я не твоя сестра.

Я вспоминаю вчерашние слова Тайлера, его предупреждение.

— Я это знаю, – говорю ей.

— Хорошо. Потому что я хочу, чтобы этот месяц был настоящим. В этом весь смысл: чтобы я пережила все, что оставлю в мирской жизни, и это не только секс, но и общение, дружба. Мы ведь друзья?

— Да, Зенни, – отвечаю, наблюдая, как огни вечернего города сверкают в ее глазах. – Мы друзья.

Она лучезарно улыбается.

— Отлично. Тогда это означает, что тебе не составит труда проявить свою властность. Мы друзья, и ты собираешься меня трахать, а это, по сути, все равно что быть моим парнем.

Об этом я как-то не подумал, и при мысли о том, что Зенни моя девушка, что она принадлежит мне, я испытываю невероятное удовольствие, которое невозможно игнорировать.

— Именно таких отношений я хочу между нами, пока все не закончится, – продолжает Зенни, не подозревая о безудержном счастье, разливающемся по моим венам. – Я хочу испытать, что на самом деле могла бы чувствовать твоя женщина.

— У меня никогда не было женщины, которую я называл бы своей, – тихо признаюсь я. – Ты первая.

— Серьезно? – Она старается скрыть улыбку при этих словах.

— Многое, на что я с тобой иду, в новинку даже для меня, Зенни. – И я говорю серьезно. Возможно, я перепробовал в постели почти все что только можно, но никогда не делал этого с женщиной, которая действительно была мне небезразлична. Женщина, которую я мог бы считать своей.

— Давай начнем прямо сейчас, – говорит Зенни, распрямляя плечи и отодвигая свою тарелку. – Скажем, я твоя девушка. Что бы ты сделал?

Я тоже выпрямляюсь.

— Прежде всего, ты должна знать, что я в любой момент перестану командовать. Просто скажи слово.

— Слово «мудак» подойдет?

— Да, – улыбаюсь я.

— Договорились. – Она слегка ерзает на месте, как кошка, ожидающая, когда по полу потянется веревочка. – Шон, серьезно. Я начинаю подумывать, что ты блефуешь.

— Я не блефую, милая. Именно поэтому я так успешен в бизнесе. – Делаю вдох, потому что для меня в новинку позволять своей естественной склонности к контролю выплескиваться не в семейные в отношения. Но мне нравятся эти ощущения, и какое же это наслаждение – позволить своему желанию, с которым я боролся с самого благотворительного вечера, исполниться и наконец проявить заботу о Зенни всеми возможными способами. Конечно, с Зенни оно принимает совсем иную форму, чем обычно с семьей: вожделение, влечение и стремление защитить переплетаются, выливаясь во что-то новое. Такого я никогда раньше не чувствовал.