Книга Сексуальный коп, страница 123 – Лорелин Пейдж, Сьерра Симоне

Он двигается вместе со мной, поворачивая руку так, чтобы его ладонь коснулась моего лица.

— Ливия... — произносит он, растягивая окончание моего имени, словно молитву, и моя грудь расширяется, потому что, клянусь, я знаю смысл этой молитвы. Я и сама молилась об этом по-своему, хотя никогда не молилась так, как сейчас. Никогда это намерение не было реализовано так полно.

Я ненадолго закрываю глаза, впитывая его прикосновения, его тепло и все, что с ним связано. Когда я снова открываю их, Чейз смотрит на меня не совсем похотливо или распутно, но также пристально.

Я видела это раньше, но только сейчас, кажется, смогла понять, что это такое, потому что тоже это чувствую. Это острое желание большего. Не больше секса — хотя и его тоже определенно больше — но большего количества других вещей. Больше этого. Больше времени. Больше жизни вместе.

Хочу сказать ему.

Слова застревают у меня на языке. Я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Я не хочу, чтобы это заканчивалось.

И думаю, что, возможно, он тоже не хочет, чтобы это заканчивалось. И если скажу ему, если позволю себе быть достаточно смелой, то почти уверена, что Чейз скажет все то, что я хочу, чтобы он сказал. То, что я даже не позволила себе осознать. Хочу, чтобы он сказал. Будь моей. Я останусь. Я твой парень.

При одной мысли об этом мое сердце начинает бешено колотиться. Я счастлива, и мне вдруг так и хочется сказать ему об этом.

— Чейз? — Я делаю паузу, но не потому, что колеблюсь, а потому, что хочу привлечь его внимание, прежде чем продолжить. В это время я еще раз прокручиваю слова в голове. Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Пожалуйста, пусть это не заканчивается.

— Да, котенок? Я слушаю, — говорит он успокаивающе, как будто знает, что я собираюсь сказать. Что я собираюсь все изменить.

И тут звонит его телефон.

Он разочарованно стонет.

— Прости, детка. Я должен разобраться с этим. Это работа.

Я к этому привыкла. Ему и раньше приходилось отвечать на звонки, когда мы были вместе, даже два или три раза приходилось уходить, чтобы избежать серьезных аварий. Такова жизнь полицейского, как он мне сказал. Они всегда должны быть наготове. Всегда нужно быть наготове. Обычно в этом нет ничего сложного.

Но на этот раз все по-другому. Я наблюдаю, как он разговаривает по мобильному. Он говорит мало, в основном «Да» и «Ага». Его выдают не слова, а выражение лица. Оно стало жестким и холодным, хотя всего мгновение назад оно было открытым и теплым. Складка у его бровей становится резче, и хотя он не хмурится, я чувствую, как мужчине хочется опустить уголки губ.

Затем следует «Конечно», и он вешает трубку.

— Что случилось? — спрашиваю я, почти полностью забыв о предыдущем моменте.

Он пренебрежительно качает головой.

— Ничего. Кое-что на работе. — Он прячет телефон в карман, пользуясь возможностью не смотреть на меня.

Он пытается скрыть это. Я вижу. Он прячет все, что происходит, за каменной маской. Отделяется. Прячется от меня.

Это удар под дых, насколько это больно. То, чего я хочу, включает в себя и это… все это. Всего его. То, что его беспокоит, то, что причиняет боль. Я хочу забраться к нему на колени, схватить за плечи и вытрясти из него все это.

Хочу, чтобы он посмотрел на меня.

Протянув руку, я провожу ладонью вверх и вниз по его бицепсу.