Книга Одна на двоих. Золотая клетка, страница 81 – Бетти Алая

В этот момент между нами вырастает мощная фигура Клима. Это вынуждает отца Мурада отпрянуть.

— Закончили? — голос Клима тихий, почти ласковый, но от него по коже бегут ледяные мурашки. — Тогда слушайте меня внимательно. Потому что я скажу это только один раз…

Он делает крошечный шаг вперед. Охранники отца Мурада инстинктивно напрягаются, но тот лишь поднимает руку, останавливая их. Ему, кажется, интересно.

— Вы сейчас развернетесь, — продолжает Клим все тем же тихим, опасным шепотом, — и уйдете. Забудете дорогу сюда. И вычеркнете сына из своей жизни. Полностью.

— И что заставит меня это сделать? Угрозы какого-то уличного бандита?

— Не угрозы, — Клим почти улыбается, и это самое страшное, что я видела в жизни. — Просто факт. Если вы хотя бы попытаетесь приблизиться к нему или к Яне, будете иметь дело со мной. С Климом Уолсом. И поверьте, — он делает еще один шаг, и теперь они стоят почти нос к носу, — ваши проблемы с долгами покажутся детским утренником по сравнению с тем, что я устрою. Я буду рвать все к чертям, пока от вашей компании не останется мокрого места. Вас не спасет ни Газали, ни господь Бог. Вы станете моей личной игрушкой. Очень надолго.

Они смотрят друг на друга несколько секунд. В глазах горе-папаши потрескавшийся лед. Взгляд Клима — раскаленная сталь. Слышно, как капает вода из крана в раковине.

Старикашке страшно, я это вижу. Клим умеет быть жутким.

— Хорошо. Я уйду. — Он отводит взгляд от Клима и бросает его на Мурада. — Но ничего не закончено. Все самое интересное… еще впереди. Я лишь наблюдатель.

Он разворачивается, его охранники тут же расступаются. Но на пороге отец Мурада вдруг замирает. Сует руку в карман пальто и достает оттуда плотный сложенный лист бумаги.

— Кстати, — говорит он, разворачиваясь. — Мне передали это для вас. Один очень влиятельный человек просил вручить лично в руки. Говорит, вы ждали этого письма.

Клим медленно, не отводя взгляда, берет бумагу. Отец Мурада кивает, поворачивается и выходит, его охранники скрываются за ним. Дверь плавно закрывается.

Я делаю шаг к Климу, все еще дрожа от ярости и адреналина.

— Клим, что это?..

Но он не слышит меня. Он разворачивает лист. Его глаза пробегают по строчкам. И я вижу, как любимое лицо меняется…

Клим

Я разворачиваю лист, который дал мне отец Мурада. Бумага чуть шершавая, пахнет чем-то чужим, далёким. Пылью дорог и тоской.

Почерк ровный, аккуратный, явно выводивший каждую букву с болезненной старательностью.

Узнаю его мгновенно. Сердце замирает на один удар, а потом обрушивается в груди с новой, дикой силой.

Это почерк матери. Но откуда…

«Мой дорогой сынок, мой Климушка,

Если ты читаешь это письмо, значит, нашлась возможность его тебе передать. Я пишу его уже в который раз, каждый год, в день твоего рождения. И каждый раз рву, потому что мне кажется, что слов слишком мало. Но сегодня я молюсь, чтобы это письмо дошло.

Прости меня. Прости за тот день, за то, что отпустила тебя. Я была слабой, запуганной женщиной, которая думала, что так будет лучше. Что у тебя будет какая-то жизнь, какое-то будущее с отцом. Я не знала… Не знала, что он монстр. Каждый день я просыпаюсь с этой мыслью и молюсь за тебя.

Твой брат, Женя, уже большой. Он постоянно спрашивает о тебе. «Когда Клим вернется?» — это его любимый вопрос. Он хранит твою старую машинку, помнишь, ту, зеленую? Говорит, что отдаст тебе, когда приедешь. Он верит, что ты вернешься. И я верю.