Книга Придушил бы!, страница 97 – Agna Werner

— Крис, поешь, — возвращается Влад. Он с такой заботой и нежностью это говорит, что если бы сама не услышала, то не поверила бы. Как резко парень поменялся от сварливого до чуткого. — А то скоро Майю кормить, сама останешься голодной.

— Да я опять нахваталась разных кусочков, пока готовила, так что не хочу.

— Ладно, я потом заберу ее.

Пока то ли полдничаем, то ли ужинаем, девушка пьет лишь компот и расспрашивает нас о жизни в Питере:

— Вам там не мрачно?

— Нет, на самом деле солнечные дни не такая уж и редкость в городе, — Давид отвечает с полным ртом. Я и сама не могу отказать себе в удовольствии положить добавку мяса.

— Просто прошлой осенью я как раз попала на дождливую полосу, поэтому спрашиваю.

— Ты жила у нас? — я абсолютно ничего не знаю, надо позже Давида расспросить.

— Недолго, — Кристина мельком смотрит на мужа, и ее лицо чуть розовеет от смущения.

Она хочет что-то добавить, но детский плач заставляет сорваться с места.

Давид дожидается звуков открывающейся двери детской вдалеке, прежде чем сказать:

— Влад, Любовь Георгиевна так и не идет на контакт? Она хоть видела внучку?

— Нет, — тот качает головой и мрачнеет. — Крис переживает, но мы ничего не можем сделать, если человек не хочет, — сделав паузу и оглянувшись в коридор, добавляет: — Они с дядей Колей на грани развода. Уж не знаю, что там происходит, но Ирина Владимировна слышала такое в многочисленных разговорах на повышенных тонах.

Я опять ничего не понимаю, а Давид словно прочитав мои мысли, поясняет:

— Ирина Владимировна — это домработница у родителей Кристины. Любовь Георгиевна — ее мама, которая перестала с ней общаться из-за отношений с Владом.

— Почему? — вот же глупости какие. Вроде не средневековье, да и парень с виду приличный.

— Когда мы были маленькие, наши родители дружили, а потом рассорились на почве бизнеса, — он сам поясняет причины. — Отцы постепенно свыклись, даже умудряются нормально контактировать, а вот тетя Люба — нет. Я для нее враг. Мне даже кажется, до появления ребенка она еще надеялась на то, что мы разойдемся.

— А твоя мама что?

— Она умерла, когда я заканчивал одиннадцатый класс.

— Прости, — становится неудобно. Давид ободряюще берет мою руку в свою под столом.

— Ничего страшного, ты же не знала.

Втроем замолкаем, не находя слов. Неловкую паузу нарушает появление Кристины с дочкой:

— А вот и мы.

— Давай ее мне, — Влад сразу поднимается. Малышка в розовом нарядном комплекте смотрится такой миниатюрной на его фоне. Парню приходится стоять боком, чтобы дочка, тоже могла смотреть на нас.

— Оу, какая милая крошечка. Сразу видно, папа постарался. Лика, нам срочно нужен пацан! — Давид возвращает свой образ шалопая, — Такую красоту нельзя кому попало отдавать.

— Почему ты неровно дышишь ко всем моим женщинам? — парень отвечает недовольно, как в первые минуты нашего появления.

— Ой, да ладно, тебе что жалко? — беспечно отмахивается. — Тем более, я это делаю на расстоянии, от греха подальше. Может, тебе стоит поработать с психологом насчет излишней ревности? — продолжает лезть на рожон.

— Не обращай внимания, — отвечает Кристина и все же накладывает себе салат. — Они всегда так, я уже привыкла.

— Да, потому что твой муж упрямый ревнивец, который никак не возьмет в толк, что я никогда и не претендовал на тебя. Ну нравится мне его доводить.