Книга Ищу маму для папы — спецназовца, страница 65 – Рошаль Шантье

— Правда? — не удерживаюсь от ехидства. Ну зубы сводит, ей богу!

— Разумеется! Думаешь, я всегда согласна со Львом? Пфф, — она складывает губы трубочкой; накачанные силиконом, они выпячиваются вперёд с таким достоинством, будто претендуют на отдельную жилплощадь. Вид этого надутого великолепия хочется развидеть раз и навсегда. — Но важно делать вид. Чистый ум — лучший женский проводник в любом деле. Даже когда не хочется секса!

— О боже! Лана Дмитриевна, в смысле, Деметреевна, об этом нам говорить не стоит.

— Стеша, прекрати. Ты давно уже не монашка!

— Да, но это не обязует меня обсуждать свой опыт…

— С более опытной женщиной? Стефания, я способна удерживать интимными мышцами крафтовый пакет с шестью мандаринами и не поморщиться. Так что, поверь, тебе у меня ещё стажироваться и стажироваться.

— Не представляю, как я жила без этой информации, — закатываю глаза с такой силой, что вижу собственный мозг.

— Ладно, — вскидывает руки. — Когда созреешь, не стесняйся обратиться ко мне.

И рукой меня по щеке треплет. Возможно, той самой, которой крепит пакет мандарин к мышцам тазового дна. Хоть убейте, но я не могу прекратить думать об этом.

— Простите, я на несколько минут, — проговариваю, прежде чем улизнуть в сторону темницы.

Ебанутая. Она просто ебанутая! Как можно непонятно кому вещать про силу своих мышц! Просто трэш. Не удивительно, что Дениска на голову отбитый. Неизвестно, какой была бы я, живя с такой мамашей.

Оказавшись в ванной, брызжу ледяной водой себе в лицо. Жаль, что сейчас не зима — мне не помешало бы сигануть в прорубь.

Но шесть мандарин — это, конечно, да…

Фу, боже. Она точно больная.

Ладно, пора возвращаться. Пересекаю спальню и резко останавливаюсь. Звук такой, будто кто-то по полу шкребется. Они меня ебанизмом заразили? А если да?

Наклоняюсь и смотрю под кровать. Ничего нет.

Конечно, нет! А кто там может быть, бабайка? Так он уже сам под басни Денискиной мамаши сбежал.

Только выравниваюсь, как звук повторяется. Нет ну вы видели! Барабашка что ли? Что же ты тут делаешь, бедолага? Беги!

Оборачиваюсь к окну, собираясь сильнее раздвинуть шторы, как замираю. Потрясенная увиденным, одергиваю руку и делаю несколько сумбурных шагов назад.

Глупая!

Бросаюсь к окну, распахиваю его и, перегнувшись через подоконник, обхватываю Тихона ладонями — лицо, шею, плечи, грудь.

Чуть отодвинув меня, он перехватывает раму и одним точным движением оказывается внутри. Веревка остается натянутой — он ее не отстегивает. Он заберет меня! Заберет!

Быстрый, цепкий взгляд обшаривает комнату, и только потом Тихон смотрит на меня.

— Моя девочка, — шепчет, касаясь кончиками пальцев моей кожи.

— Горячий, такой же каким я тебя запомнила. Тихон, боже! — я плачу. Плачу, а он вытирает мои слезы большими пальцами. Через секунду — сцеловывает губами.

Тону, улетаю, впиваясь в его нелепый костюм.

— Ты что, клинером заделался? — усмехаюсь, целуя щетинистый подбородок.

— Конспирация, детка. Я практически в подполье, — он подмигивает мне, любуется. А я сама от него глаз отвести не могу.

— Ты заберешь меня? Забери пожалуйста, Тихон! Прошу! — невольно вцепляюсь в его плечи сильнее. Ноготь на указательном трескается — короткая боль трезвит. И я разжимаю пальцы.

— Он тебя касался?

Сначала не понимаю, но взгляд у Тихона такой пронзительный…