Книга Ищу маму для папы — спецназовца, страница 39 – Рошаль Шантье

— Приготовила?

— Да, вот, — показываю.

— Умница, дальше.

— На предпоследней… нет, за две до конечной выхожу и сажусь на любой другой.

— Долго не петляй. Три автобуса, включая этот — твой максимум.

— Поняла. Потом я снимаю квартиру… А как я сниму без паспорта?

— Никак. Сними однушку или комнату, потом перекрасишь волосы. Не подписывай официальный договор, не регистрируйся и плати наличкой.

— Не фотографироваться, не вести соц. сети и ни с кем не поддерживать связь. Через два месяца позвонить по номеру.

— У тебя все получится.

Тихон целует меня в кончик носа и дальше мы едем без остановок и разговоров. Напряжение в салоне становится запредельным. И я почти радуюсь, когда открываю дверь и выхожу из машины. Потому что я готова разрыдаться.

Наклоняюсь и отдаю ему купюру:

— Спасибо, всего доброго, — говорю, вживаясь в роль пассажира. Тихон выключил двигатель, поэтому мой голос звучит довольно звонко.

Тихон кивает. Кажется, он не в восторге от моей самодеятельности, но думать об этом некогда. Иду к автобусу, киваю водителю, отдаю деньги. Больше не разговариваю, уж очень красноречиво посмотрел на меня Тихон. Мужчина осматривает меня, а после кивает назад, дескать, проходи.

Сажусь ближе к проходу, у окна ставлю рюкзак. Отправка через пять минут, пассажиров немного. Чуть спустившись по сиденью вниз, кладу голову на подголовник.

Выдыхаю. Получилось.

Но через минуту опускаю голову вниз — рано еще лицом светить. Не просто же так Тихон меня разве что в никаб не одел.

Водитель заводит двигатель, я бросаю быстрый взгляд в окно. Туда, где стоит машина Тихона.

— Добрый вечер, Стефания Андреевна. Вы приехали.

Вскидываю голову и холодею. Нет, никогда раньше я не видела этого человека, но бритоголовая двухметровая глыба пугает до чертиков.

— Я вас не знаю.

— Ничего страшного. Главное, что я знаю вас. Денис Витальевич будет рад увидеть жену живой и невредимой.

— Я ему никто! И я никуда с вами не пойду!

— Вам придется. В противном случае мне позволено применить силу.

— Тогда я вызову полицию! — смотрю на него в упор. Пытаюсь не показать, насколько мне страшно. По правде, я чувствую, как от ужаса дрожат пальцы.

— Как же ты заебла, битые сутки тут кукую! — шипя это сквозь зубы, лысый выдергивает меня с места за шкирку так, словно я ничего не вешу.

— Я пойду! Пойду! Дай только рюкзак взять!

— Так бы сразу, — ухмыляется он, пока я продеваю руки в лямки. — Заорешь, и я потащу тебя волоком.

Не знаю, что буду делать, но лучше пусть он думает, что я сговорчивая.

На выходе из автобуса кидает водителю:

— Невеста с характером. Поссорились, она взбрыкнула.

И получает понимающую улыбку. Козел. Некоторые женщины, услышав объяснение, завистливо вздыхают.

Конечно, для окружающих эти слова объясняют абсолютно все: и мою поездку без билета, и появление громилы перед самым отправлением, и мое нежелание идти. Его слова вряд ли кто-то слышал, а мои выкрики отлично вписываются в поведение обиженной дамочки.

Лысый почти не объясняется, но в этом-то и фокус: каждый из присутствующих сам дорисовывает картинку в своей голове. Молодожены ссорятся, от обиды истеричная женщина садится в первый попавшийся автобус. А жених врывается и забирает ее. Герой эдакий.

Как жаль, что женское “нет” до сих пор переворачивают для романтизации мужских поступков.