Книга Ищу маму для папы — спецназовца, страница 10 – Рошаль Шантье

— Да, — вру, наученная опытом.

Денис когда узнал, что мать и отец не особо в моей защите заинтересованы, дал себе волю по полной. А родители что? Они и сегодня на его стороне. Не пьет, не изменяет. А что руки протягивает, так нечего повод давать!

— Хорошо. К брату, да?

— Да, он должен к вечеру освободиться. Смена до трех.

— Это ведь не он тебя, верно? — Тихон спрашивает абсолютно спокойно. И так же спокойно ожидает ответа. У меня же сердце в пятки ухает.

— Нет, конечно. Я к нему и вырвалась.

Тихон чешет бородатый подбородок, делая какие-то выводы. Эмоции на его лице нечитаемы.

— Ну ты ему сообщение черкани, что тут переночуешь. На улицу я тебя не отправлю.

Я бы и рада возразить, но, разумеется, лишь киваю:

— Спасибо вам большое.

— Тебе спасибо. С моими охламонами сложно. Настоящий ты боец, Стефания!

Вечером, когда дети уложены, а диван расстелен, я тихо вхожу на кухню, чтобы поблагодарить хозяина.

— Мы будем пить вино? — вскидываю бровь, увидев на столе два пузатых бокала и нарезанный сыр. Ну не даму же он пригласит, пока дом — полная чаша свидетелей.

— Ты сказала что тебе исполнилось восемнадцать десять лет назад. Выходит тебе можно вино.

Тихон смотрит на меня обличительно, и взмахнув рукой, я закатываю глаза. Позволяю ему втянуть меня в эту игру:

— Валяй.

— Ну наконец-то. Я уж думал в двадцать восемь женщины правильные и скучные!

— Это мизогиния!

— Пф, на тебя насмотрелся, дамочка.

— Скучная!? — тычу в себя двумя большими пальцами. — Я бы на тебя посмотрела, если бы тебе пришлось оттирать кровищу с лица пятнадцатилетнего влюбленного героя! И это после того, как развлекала пятилетку! — для пущего эффекта я возмущённо округляю глаза и теперь упираю указательный палец Тихону в грудь.

Обжегшись прикосновением, одергиваю руку и упираю ее в бок. Шифруюсь как могу, но он, кажется заметил. Но внимание на этом не останавливает.

— Так это я виноват?!

— Ты их сделал!

— Это да. Ну, тогда добро пожаловать в мой мир! — он раскидывает ладони, дескать, как-то так здесь — сложно зато каждый день новости, — и вручает мне бокал. — За боевое крещение! — произносит как тост.

— А у тебя служба головного мозга, да? Чисто солдафонские замашки.

Тихон подмигивает и делает глоток.

— . Ага, щас напьюсь и буду на гитаре бацать: “Я солдат, недоношенный ребенок войны…”

— Пф, это из современного. Давай "мы вышли из дома, когда во всех окнах..."

— Дак это не военное!

— Тогда идей у меня нет, товарищ... — я взмахиваю рукой и таки усаживаюсь за стол. Тихон тоже садится.

— Майор. Предприимчивостью, значит, не отличаешься. И песен не знаешь. Так и запишем.

— Зато готовлю и справляюсь с детьми.

— Это значительные плюсы.

— Угу, куда более значимые, чем знание солдафонских песен.

Он качает головой, явно взвешивая приоритетность. Не оставив без внимания затянувшуюся театральную паузу товарища майора, я закатываю глаза.

— Спорный вопрос, — наконец говорит он. — но я поставлю тебе дополнительный плюсик за предприимчивость.

— Дак она же у меня в минусе! — и глаза прищуриваю.

— Передумал. Мы, солдафоны, такие непостоянные.

В нашем абсолютно сюрреалистичном разговоре повисает пауза. Мы молча пьем вино, думая каждый о своем.

— А ты действительно умеешь играть на гитаре? — спрашиваю, потому что интересно.