Книга Ведьмина кровь. Ясиня и проклятый князь, страница 42 – Лея Сван

— Безутешных родителей? — переспросила Ясиня с горькой усмешкой. На её коленях громко, с явным ехидством, фыркнул Баюн. Княжна погладила его пушистую спину и задумчиво проронила. — А рассказать ли я вам сказку про пирожки с требухой? Жила-была одна не очень юная княжна…

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Однако ж и на укромную лесную полянку Ясини пришла осень. Первые золотые листья украсили травяной ковёр. Прошло всего-то пару седьмиц, как принесли деревенские в избу лесной ведьмы умирающего от ран гридня, а погляди-ка на него теперь — украдкой любовалась Ясиня на широкую, что соколиные крылья, обнажённую спину Вука. Тот играючи управлялся с топором, с каждым взмахом рук увеличивая и без того не малую гору дров перед избушкой. Любой, кто увидел бы сейчас Вука, не поверил бы своим глазам. Да и не чудо ли — раны воина совершенно зажили, едва заметными светлыми росчерками выделяясь на загорелом, сильном стане.

Наведывающиеся к лесной ведьме сельчане с опаской поглядывали на раненого постояльца Ягини, который удивительно быстро шёл на поправку. Списывали они сие чудо на силу ведьминого колдовства, да тихо перешёптывались между собой: «Заговорённый», и с важным видом кивали головами.

Ясиня и сама не ведала, было ли чудесное выздоровление Вука делом её рук, и волшебных заклинаний из материнской книги. Либо что-то ещё таилось в столь быстром преображении удачливого витязя…

С тяжестью на сердце наблюдала княжна за молодцем, который неожиданно быстро вернулся в полную силу и теперь легко управлялся с хозяйскими делами, оберегая Ясиню от любой тяжёлой работы. Скоро придёт день нам расстаться — думала девушка, алым огоньком вспыхивая в ответ на озорную, отчаянную улыбку Вука. Тоска сжимала её грудь от мысли о расставании с дерзким, красивым гриднем, который, казалось, совсем не думал о неизбежном прощании, прижившись в скромной избушке девицы точно в родном тереме.

Каждый день Ясиня просыпалась с предчувствием, что именно сегодня тот чёрный день, когда укравший её сердце витязь объявит о своём возвращении в Половск. Между тем дни проходили чередой, а Вук всё не заводил разговора об уходе. Впрочем, стал он заметно задумчив и молчалив, до темна засиживаясь на крыльце и безмолвно глядя на лесную чащу, раскинувшуюся вокруг. О чём думал в ту позднюю пору Вук, княжне оставалось неведомо, но горькое предчувствие ледяной змейкой пробиралось в её сердце, при взгляде на сурово сведенные брови и странно застывшее лицо воина.

Однако ж, к Ясине постоялец оставался всё так же ласков и добр, не уставая смущать её нежными словами и горячими взглядами. Казалось, так будет всегда…

Беда нагрянула к Ясине в ясный, совсем по-летнему погожий день. Из Приречья прислали мальчишку со срочной просьбой. У одной из баб случились роды, а деревенская повитуха уехала на ярмарку в дальнюю деревню. Крикнув Вуку, точившему топор во дворе, что уходит в Приречье, Ясиня спешно засобиралась. Покидала в заплечную котомку туески со снадобьями, и с удивлением взглянула на внезапно запрыгнувшего на стол Баюна. Тот с самым независимым видом уселся прямо на раскрытую суму.

— Чего тебе? — дернулась согнать наглеца ведьма. — Видишь же, дело спешное!

— Не ходила бы ты нынче в деревню, Ясинюшка… — протянул кот, и не думая слезть с котомки. — Дурно нынче в лесу, неспокойно.