Книга Мое имя Морган, страница 87 – Софи Китч

Я помолилась над отцовской могилой, а потом мы попробовали открыть дверь ризницы, но безрезультатно.

— Должно быть, отец Феликс увез ключи с собой, – сказала я Элис. – Это значит, нам нечего читать, помимо «Ars Physica».

— Придется развлекать себя как-то иначе, – ответила она.

Я велела открыть матушкину гостиную, и мы отправились туда. Эта комната, вся мебель в которой была мне знакома, по-прежнему оставалась светлой и приятной, хотя стены нуждались в покраске, а розы снаружи разрослись и застили свет в окнах. Выцветшая Пенелопа хмурилась с гобелена, сосредоточившись на своем ткацком станке.

— Здесь должно быть что-нибудь, чтобы нас занять, – предположила я, открывая шкафчик из древесины каштана.

Шаря там вслепую, я нашла лишь нуждающуюся в починке подушечку, растрескавшийся колпачок для сокола и белый рукав из хорошей льняной ткани. Я перевернула его и увидела герцогский герб моего отца, аккуратно вышитый темно-синей нитью, – работа матушки, сделанная давным-давно, когда она лучше всех в этом доме управлялась с иголкой и ниткой. Забросив рукав обратно в шкафчик, я захлопнула его дверцу.

— Смотри, что я нашла! – Элис подняла лютню, некогда принадлежавшую Элейн, – пыльную, лишившуюся нескольких струн.

Я вздохнула.

— Она сломана, к тому же я и играть-то толком не умею.

— Я могла бы натянуть новые струны, если бы они у нас были, – сказала подруга. – Чтобы скоротать время, учила бы тебя играть.

— Уверена, это не порадовало бы ни одну из нас. – Я направилась к окну и опустилась на каменный подоконник. Стоял конец марта, и день оставался безразлично сереньким, солнце силилось пробиться сквозь клубящиеся тучки.

Элис отложила лютню и плюхнулась в мягкое кресло.

— Есть одна вещь, которую мне хотелось бы проделать. Поужинать в Большом зале.

— Да там, считай, и нет никого.

— Знаю, но я ведь никогда раньше не ужинала в замках. Пожалуйста, скажи «да», cariad!

Я не могла отказать такой прочувствованной мольбе, а потому в тот же самый вечер мы оказались за поспешно собранным столом на возвышении за трапезой. В обществе тех немногих, кто остался в Тинтагеле, мы ели жареную ягнятину. Внизу располагались три почти пустых стола: для рыцарей, для оруженосцев и для слуг, которые в данный момент не готовили и не подавали еду. После трапезы рыцари по очереди представились, вкратце сообщив о своем происхождении и рассказав, кому служили их предки; все это напоминала ярмарку, где продают породистый скот. Акколон вышел последний, наряженный в длинную темно-синюю тунику поверх белого льняного одеяния и подпоясанный коричневым кожаным ремнем с серебряными заклепками.

— Мои госпожи, – начал он, – я рад… я хотел сказать, мы все рады, что вы к нам присоединились.

— И вы говорите от лица всех, не так ли, сэр Акколон? – произнесла я. – Как самый главный тут, в Тинтагеле?

Он издал неуверенный смешок.

— Не совсем так, леди Морган, хоть сэр Бретель и назначил меня наместником на время своего отсутствия. Но, конечно, единственный человек, который обладает тут настоящей властью, это вы.

Элис озорно посмотрела на меня.

— Вот это веселье! Давай, прикажи что-нибудь.

Я набрала в легкие побольше воздуху и собралась уже отвергнуть ее шаловливую просьбу, однако, сделав выдох, обнаружила, что решимость исчезла, оставив внутри необычную легкость.