Книга Мое имя Морган, страница 62 – Софи Китч

— Неверно, леди Элис, – отрезала приоресса. – Двух недель было вполне достаточно, чтобы все это выучить.

Я навострила уши, не переставая работать пером. «Пегас, – писала я, – Орион, охотник, состоит из…»

Краешком глаза я увидела, как мучительно покраснела Элис. В ее провале явно была моя вина, ведь она провела эти две недели, водя меня по аббатству, как моя собственная Полярная звезда. Я сидела, безнадежно мечтая, чтобы термины, которые я так хорошо знала, перенеслись из моей головы в голову компаньонки.

«Scapula (лопатка), – написала моя рука, – humerus (плечевая кость), radius, ulna (локтевая и лучевая кость). Потом carpus, запястье». Восемь костей. Римляне назвали их так из-за формы предметов, которые эти кости напоминали сильнее всего. Со многими другими частями тела та же история. Язык труднопостигаем, но логичен и всегда может поведать больше, если хорошенько вслушаться, как сказал как-то отец Феликс.

Я подходила к концу списка костей запястья, когда до меня дошло, что я наделала: испортила пергамент – а это чуть ли не единственная провинность, вызывающая недовольство брата Кервина, – и теперь весь лист не имеет никакого смысла.

— Господни зубы! – Я отбросила перо, расплескав чернила, а потом испуганно прижала ладонь ко рту, но было уже слишком поздно.

— Прошу прощения? – Приоресса взвилась из-за плеча Элис, обогнула стол. – Говорить подобное не пристало леди и ученице школы аббатства Святой Бригиды. Что же вызвало такие слова, позвольте узнать?

Мои руки царапали пергамент, безуспешно пытаясь скрыть написанное.

— Ничего, госпожа. Я прошу прощения за богохульство. Просто я уколола пером палец, и…

— Ваша ложь, леди Морган, лишь добавит еще одну строчку в растущий список того, что вызывает у меня озабоченность. – Вырвав лист из-под моих неловких рук, она пробежала его глазами сверху донизу. – Что это?

Похоже, ответа, который я могла бы дать, не подвергая себя опасности, не существовало. Я пристыженно опустила голову; невыносимо было думать об изгнании из этого замечательного места, этой волшебной пещеры, полной знаний и возможностей.

— Леди Морган, – еще резче спросила приоресса, – откуда вам известны эти слова?

— Госпожа приоресса, я… я…

— Да прекрати мямлить, несносная девчонка!

Ее презрительный тон словно пронзил меня насквозь, и я вздернула подбородок, вспыхнув от раздражения, и ехидно парировала:

— В книжке вычитала. К сведению моей госпожи, я знаю все до единой кости скелета.

Приоресса отшатнулась, положила пергамент на стол и уставилась на меня взглядом василиска. По всей вероятности, она сопоставляла в уме щедрость моей матери с возможностью отослать меня обратно домой или гадала, как лучше разоблачить мою сущность перед аббатисой Гонорией. Я стиснула зубы, чтобы не ускорить свой конец.

— Вы читаете по-латыни? – вдруг спросила она.

— Д-да, – заикаясь, выдавила я. – Я много знаю из латыни, и другие языки тоже знаю. Меня учил отцовский священник, отец Феликс из Нанта.

— Я о нем слышала. Весьма уважаемый и ученый святой муж. А что за другие языки?

Список, который я выпалила, удивил меня саму не меньше, чем ее, особенно когда я стала подробно расписывать на латыни предметы, которые изучала. Лишь тогда я в полной мере оценила всесторонние знания, которые вложил в мою голову за семь лет отец Феликс.