Книга Мое имя Морган, страница 55 – Софи Китч

И Акколон удалился, а меньше чем час спустя я уже выехала за ворота замка, и лишь кучка рыцарей Утера окружала меня в моем одиночестве. Теперь я была за пределами замка Тинтагель, он остался позади, погружаясь в бурные волны дающего жизнь серебристо-серого моря.

Нам пришлось скакать без остановок, и только через несколько часов после наступления темноты мы достигли стен монастыря. Капитан стражи Утера приказал остановиться перед остроконечной надвратной башней и застучал по толстым доскам ворот. Последнюю милю мы ехали под холодным косым дождем, и пламя факелов шипело и опадало, угрожая оставить нас в полной темноте.

В окне наверху появилось мягкое желтое свечение. Оттуда прокричали несколько вопросов, а потом ворота широко открылись, и я спешилась, увлекаемая в темную пасть арки.

— Вы опоздали, – сказал привратник, суровый старик в потрепанном ночном халате и уличных сапогах. – Из-за вас настоятельница до сих пор не ложилась.

В этой кромешной тьме меня могли завести куда угодно, но я молча следовала за стариком, пока в безветренной пустоте не блеснуло созвездие огней и мы не оказались в большом, поросшем травой дворе с подстриженными кустами. Я поняла, что звездное сияние испускали свечи, которые были подвешены высоко и светили в створчатые окна главной церкви аббатства.

— Сюда. – Привратник сделал жест в сторону маленькой двери, ведущей на темную лестницу, и, не добавив ни единого слова, пошаркал прочь. Поколебавшись, я обернулась и стала подниматься по винтовой лестнице.

— Вас ждали несколько часов назад.

Я едва успела войти, как монахиня – наверное, приоресса – напустилась на меня. Она стояла в центре чисто прибранной комнаты, ее суровое лицо выглядывало из крахмального серого с белым облачения. Бледно-голубые глазки сверкнули неодобрением, которое пронзило меня до мозга костей.

Я открыла было рот объяснить про темную дорогу, плохую погоду и расстояние, оказавшееся существенно больше, чем изначально предполагали люди Утера, но она движением руки велела мне молчать.

— Я и так достаточно просидела без сна. Идемте со мной.

Она повела меня длинным коридором мимо рядов одинаковых дверей, связка ключей гремела у нее на поясе, как у смотрителя подземной темницы. Тут было темно, как в склепе, и слышались лишь ее бодрые шаги да хлюпанье моих промокших сапог. Наконец приоресса остановилась у одной из низких дверок, мгновенно выбрала нужный ключ из сотни возможных и провернула его в замочной скважине.

— Спать будете тут. И не жгите слишком долго свечу. Нечего ее зря тратить.

Я взяла у нее свечку и шмыгнула в комнату. Это оказалась пустая маленькая келейка, где стояли грубо сколоченные стул и стол, узкая кровать с колючим шерстяным одеялом, и под ней ночной горшок. Простой деревянный крест висел в изголовье кровати возле темной щели окна. Тут пахло чистотой и рекой, будто келью вымыли холодной водой и суровостью.

— Ложитесь спать, – скомандовала приоресса. – Аббатиса вызовет вас в надлежащее время.

— Но как же мои вещи, моя ночная рубашка, сухие чулки? – Я подумала о плаще на беличьем меху в сундуке, который отправили в монастырь заранее. Он бы очень пригодился в этой комнате, где от дыхания шел пар.

— Придется обойтись, – отрезала она. – Время принадлежит Господу, а вы были непунктуальны. Не забудьте помолиться.