Книга Мое имя Морган, страница 169 – Софи Китч

И тут я наконец сообразила, что так поразило меня в матушке, едва я заметила ее в Большом зале. Не цвет одежд, не свадебное ожерелье, а ее тело – открытые до локтей руки, голая шея, кожа, тепло которой я ощутила у своего лица, когда она прижала меня к себе. Разница была в том, что теперь я могла все это видеть.

Во времена Утера на виду было лишь ее лицо да кисти рук; она даже драгоценности наперекор моде носила поверх тесных воротников и узких рукавов, независимо от погоды, сообщая то, чего не могла сказать вслух. Матушка прикрывала свое тело и то, что с ним сделали.

Она не только была вынуждена подчиниться воле Утера Пендрагона, но и всю жизнь терпела его жестокие наказания за то, что осмелилась сопротивляться, – а потому ей приходилось прятать синяки под плотно прилегающими шелками и, живя с оскверненным телом и разумом, защищать от такой же участи тех, кого она любила. Я ссорилась с ней, отказывалась разговаривать или верить в ее любовь, но она ни разу не сломалась и не выкрикнула правду: что она, как может, спасает меня, спасает сестер, спасает нас всех, не щадя себя.

Ей пришлось пережить все это и, в конце концов, оказаться лицом к лицу с сыном, которого она потеряла и который хотел лишь знать о величии своего отца.

— Леди Морган, что с вами? – Голос верховного короля будто донесся из дальних далей. – Вы стали белой, как лебедь. Пожалуйста, сядьте. – Я позволила ему отвести меня к креслу, сам он сел напротив. – Простите меня. Я попросил слишком о многом.

— Нет, – ухитрилась ответить я. – Просто поездка была трудной, а день – длинным, и потом еще… все это.

Он вздохнул.

— Конечно. Похоже, я не так, как другие, реагирую на потрясения. Не прихожу в смятение, а продолжаю действовать, несмотря ни на что. Вы оправились?

Не знаю, насколько мне удалось прийти в себя, но ужас отступал, откатывался, как всегда, постепенно, оставляя шрамы глубоко в душе. Я сумела улыбнуться:

— Уже почти. Просто все это очень сложно осознать.

Король Артур смотрел в пол, ссутулив плечи. Кому, как ни ему, знать это ощущение: ведь всего несколько месяцев назад он и понятия не имел о своем высоком предназначении, а сейчас не прошло и двух часов с тех пор, как его ошарашили новым известием – семья, которую он любит, чужая ему по крови, а родственниками оказались совершенно незнакомые люди. Я всмотрелась в его огорченное, побледневшее лицо: сейчас он совершенно не выглядел королем. Видела ли я в нем брата? Да, может быть.

Но я не могла ни доверить ему свои худшие воспоминания, ни солгать о его настоящем отце.

— Простите, – сказала я, и он печально кивнул:

— Я понимаю.

Я встала быстро, чтобы не передумать.

— С вашего позволения, мой господин, мне надо идти. Нам еще долго ехать до места, где нас ждет ночлег.

— Ночлег? – воскликнул Артур, вскакивая. – Моей сестре не нужен никакой другой ночлег, кроме как под моей крышей. Я немедленно распоряжусь, чтобы вам приготовили комнаты, где вы сможете с удобствами отдохнуть.

Он отмахнулся от моих благодарностей, и тут в дверь постучали. Вошедший паж поклонился так низко, что его нос почти коснулся ковра.

— Прошу прощения, ваше величество, но Мерлин Мудрейший просил сообщить, что ваше присутствие необходимо на пиршестве: с вами хотят поговорить несколько знатных лордов. А король Гора Уриен спрашивает о своей леди-жене.