Книга Стать Равной, страница 133 – Ника Летта

— Уже пробую, — ответил он.

Да, он не пугал... Но нельзя было отрицать..., что где-то на глубинном уровне ее женская суть отзывалась на все эту мощь, власть...когда он не давит и не подавлял. Это... льстило..? Именно этого нельзя было допускать. Нельзя было позволять телу замечать то, что разум ещё не готов признать опасностью.

— Мне нужен душ, — сказала она холодно, сбрасывая с себя не к месту вспыхнувшее либидо..

— Разумеется.

— И чтобы ты не стоял у меня над душой.

Ронан чуть склонил голову.

— Я не имею привычки подглядывать за тем, что уже находится в моей зоне контроля.

Она вспыхнула моментально.

— У тебя каждая вторая фраза звучит так, будто ты специально проверяешь, где я сорвусь.

— Почти каждая, — спокойно поправил он.

Эльвира прожгла его взглядом и направилась в боковой отсек, стараясь не показывать, как сильно её колотит. От напряжения, которое шло слишком многослойно: боль после ранения, усталость, злость, остаточный шок, и теперь ещё это — почти физическая сверхвнимательность к его присутствию.

Только за закрывшейся створкой душевой кабины она смогла выдохнуть по-настоящему. Вода пошла мягко и почти сразу обожгла кожу. Эльвира упёрлась ладонями в стену и зажмурилась. Соберись.

Если раньше надо было защищаться от чудовища, которое идёт прямо, то теперь — от чудовища, которое вдруг решило понять, где у тебя проходят границы, чтобы однажды ты сама позволила ему их пересечь.

Она стояла под водой дольше, чем требовалось. Просто чтобы вернуть дыхание в ровный ритм. Когда же вышла обратно, завернувшись в тёмную ткань нового комплекта одежды, комната встретила её тишиной.

Ронан сидел у низкого стола спиной к обзорной панели. Перед ним висели два тонких слоя голографии — видимо, сводки с мостика. Но как только она появилась, он одним движением погасил оба.

Как будто уже заранее решил, что сейчас важнее.

— Это показательное внимание? — спросила Эльвира, подходя ближе, чем следовало бы.

— Это вежливость.

Она едва не фыркнула.

— Из твоих уст звучит почти неприлично.

— Привыкай.

На столе стоял поднос с едой. Настоящей едой, а не медицинским раствором. Рядом — чашка с тёмным напитком и отдельный блистер медикаментов.

Эльвира остановилась.

— Я не хочу снотворное. — не будет же он ей подсыпать какой-то наркотик...

— Это не снотворное.

— Откуда мне знать? — беспочвенно обвинять императора чревато.

Ронан поднял один из блистеров сам, посмотрел на маркировку, затем протянул ей.

— Обезболивающее. Противовоспалительное. Стабилизация после регенерации. Можешь проверить состав.

— И ты мне так просто показываешь?

— Да.

— Почему?

На этот раз он не ответил сразу.

— Потому что если ты снова решишь, что все вокруг пытаются сделать из тебя удобный объект, разговор зайдёт в тупик раньше, чем я успею получить от него пользу.

Она смотрела на него дольше, чем хотела.

— Хоть раз можешь сказать что-то, не сводя всё к выгоде?

Ронан чуть подался назад, не отступая, а словно рассматривая её вопрос под разными углами.

— Могу, — сказал он. — Но тебе это понравится меньше.

Эльвира прищурилась.

— Попробуй.

Между ними повисла пауза. Не тяжёлая. Натянутая.

— Мне не нравится видеть тебя в крови, — произнёс он наконец.

И всё. Ни “я переживал”. Ни “мне было страшно”. Ни одной лишней человеческой слабости. Только эта фраза — холодная, точная и оттого почти невыносимая. Эльвира отвела глаза первой.