Книга Лунный свет среди деревьев 1, страница 94 – Екатерина Боброва

Столы во дворе под навесом были завалены мешками с рисом, связками рыбы, овощами. Все ждало завтрашнего прихода сборщика налогов. И если бы не пять мешков недостачи… Я бы не посмела тут появиться.

— Мне бы со старостой поговорить, – озвучила я с поклоном цель своего прихода.

— Заходи, – поджав губы, недовольно проговорила женщина.

В крохотной комнатке было душно, тесно, пахло пылью, чернилами и воском. Почти все место занимал стол. Стену подпирал стеллаж со свитками. На заляпанном чернилами столе лежала связка налоговых квитанций, и на них староста смотрел с видом приговоренного к смерти. Смотрел, не отрываясь, точно бумаги должны были ожить и рассказать ему, в чем он ошибся. На мой приход он даже не отреагировал.

Дело плохо.

Я подошла к столу, аккуратно разложила свитки. Один – налог на землю. Второй – по списку скота. Третий – по трудовой повинности. Досадно криво подписанный и с кляксой. Глянула мельком. Вроде все верно.

Староста поднял на меня мутный взгляд.

— Не сходится, – пробормотал он, глядя сквозь меня. – По списку из уезда – тридцать шесть ху из каждого двора. А у нас выходит меньше. На пять мешков.

— Может, неправильно пересчитали? – спросила я.

— Мы считали трижды. Ошибка где-то в записях, – он нервно почесал подбородок. – Если не найдём – платим из своих. Или хуже… Хотя пять мешков всего…

И он с надеждой посмотрел на вырезанного из дерева карпа, стоявшего на полке.

Я пододвинула к себе журнал учета. И какой безрукий его заполнял? Хотя, о чем это я. Староста, хоть и умел писать, но явно школу не заканчивал. Часть иероглифов вытанцовывала, часть пыталась упасть – кавардак, а не письмо.

Я повела пальцем по строкам, вчитываясь. Н-да… Учет тут явно вели абы как. Где-то были написаны фамилии, где-то – прозвища. Местами чернила расплылись, словно на них чай пролили.

Захотелось выругаться, но ругаться тут дозволялось лишь старшим, да и то по праздникам. Так что я выудила из сумки чистый лист, освободила себе край стола, достала свой письменный набор, растерла палочку туши, развела и принялась переписывать все заново, проставляя рядом цифры налога.

— А вот и причина, – через некоторое время я ткнула в строку. – Дом вдовы Ян записан дважды: один раз как «вдова Ян», а второй – как «Ян-мать Лу». Одна и та же, но учли дважды, и два мешка приплюсовали.

Староста очнулся, посмотрел на меня, словно на призрака, потом потер лоб, собираясь с мыслями, придвинулся.

— А это? – спросил он, указывая ниже на подчеркнутую строчку.

— А этого, наоборот, не учли. Лодочник Пэн. Он платит только натурой – рыбой. Тут не вписан.

Староста молча уставился на бумаги, потом перевел взгляд на меня, словно впервые увидел. Заморгал растеряно.

— Ты откуда такая умная взялась? – спросил, явно не веря в то, что мы нашли эти проклятые пять мешков.

Я пожала плечами. За дверью обрадованно охнули – видимо, жена старосты подслушивала.

— А ведь и правда! – он хлопнул себя по коленке. – Вот же востроглазая!

Он поднял мой лист с расчетами, с благоговением приблизил его к окну, вгляделся.

— Красота какая! – выдохнул с восторгом, обернулся ко мне: – До конца допишешь? Я завтра сборщика порадую. Он каждый раз ругается, что мой почерк ему не разобрать.

И я села дописывать список дворов.