Книга Лунный свет среди деревьев 1, страница 109 – Екатерина Боброва

— Невоспитанная! – замахнулся на меня пыльником евнух.

— Не нужно, – остановил его принц, – к мертвым стоит высказывать почтение, – добавил он с издевкой.

— Эту ночью похоронить, этому утром пятьдесят палок за обман.

И его высочество нас оставил.

Словно из пустоты возникшие слуги подхватили нас под локти и поволокли прочь.

Я не запомнила дорогу до тюрьмы. Все мысли крутились вокруг принца, браслета и дракона.

Принц. Высокомерная сволочь. Видел же мои перебинтованные руки. Слышал, что я здесь не по своей воли. Но предпочел увидеть то, что хотел – очередную домогательницу родства с ним. Ненавижу таких.

Могла ли я быть его сестрой? Вряд ли. Не верится, что мою мать выгнали из дворца, даже если она была наложницей императора. Тем более позволили сбежать. Император своих наложниц не отпускает.

Но если мои догадки верны, я могу оказаться какой-нибудь дальней родственницей императорской семьи.

Поможет ли это мне выжить? Сложный вопрос. Браслет, скорее всего, является семейным артефактом, созданным на крови настоящей принцессы. Чужака он будет убивать…

Меня не утешало даже то, что мой похититель получит пятьдесят ударов палкой… К тому моменту я буду мертва и мне будет все равно его страдания.

Но больше всего беспокоил дракон. Точнее, его беспокойство. Он что-то чуял, а потому нервничал, требовал куда-то идти, что-то делать…

Я полагала, что манок, оставленный моим отчимом, все еще здесь, а потому старательно уговаривала дракошу успокоиться и не усугублять наше и без того сложное положение. Конечно, два раза умереть невозможно, но если вскроется мое нападение на столицу, смерть не будет легкой. Пытки заговорщикам тут применялись в обязательном порядке.

За всеми этими невеселыми мыслями я не заметила, как мы добрались до тюрьмы. Очнулась только, когда меня втолкнули в камеру – клетку с засыпанным соломой полом. Унижать переодеванием в тюремную одежду не стали. Обыскивать тоже. И даже подарили сочувствующий взгляд, пообещав принести к вечеру еду. Если я буду еще жива. Если нет – сжечь несколько ритуальных бумажек в мою честь, чтобы душа не сбилась с дороги в загробный мир.

Ну да… народ здесь отзывчивый, да и сестра-самозванка все же не преступница. Скорее заблудшая. Обнять и пожалеть. Но спасать ее никто не будет – таковы правила дворца.

Тюрьма – место, наполненное чужими страданиями. Здесь не было тишины. Трещали, чадя, факелы. Лучами пробивалось сквозь узкое верхнее окно солнце. В воздухе стояла вонь немытых тел, испражнений, крови. Слева раздавались мучительные стоны. Справа тихие ругательства. Кто-то молился, готовясь умереть.

Я обхватила себя за плечи, забилась в угол, прислонившись к решетке. Прикрыла глаза, пытаясь отрешиться от всего.

Умирать не хотелось. Пусть эта жизнь была вторым шансом для меня, но третьего, думается, не дадут. А успела ли я заработать себе на билет в рай, сложно сказать…

Помолиться бы… Да в прошлой жизни я была далека от церкви, в этой не успела врасти в другую, хотя няня и старалась привлекать меня к обрядам. Я не сопротивлялась, понимая, насколько странно это будет выглядеть и регулярно возжигала палочки у алтаря предков.

Но люди здесь были простыми. И если в деревню заходили даосские или буддийские монахи, их приветствовали с одинаковой почтительностью. Советовались. Старательно расспрашивали новости. Странники за ходячие новостные газеты здесь были – практически единственный шанс узнать для местных о внешнем мире.