Книга Стая для ведьмы, страница 39 – Эльвира Осетина

— Игорь! – мама выпучила глаза, – ты что себе позволяешь? Может быть, ты забыл, что папа у нас тоже не святой, у него, между прочим, ребенок есть!

— Я вообще не понимаю, для чего вы устроили весь этот фарс? Зачем? Я вас спрашиваю? Давно бы уже расстались!

На этом мое терпение закончилось, и я пошла на кухню, греметь кастрюлями.

Их скандал сошел на нет, в виду отсутствия зрителей, то есть меня.

— Тонечка, доченька, вот возьми карту, мы на нее будем вместе с папой тебе деньги на мелкие расходы перечислять, – мама пришла ко мне на кухню.

— Спасибо, мама.

— Это все что ты ей скажешь? – Игорь был в не себя от злости.

Чего он добивался, я все никак не могла понять?

— Игорь ты же сам предложил, мне жить с тобой, почему ты злишься? – искренне недоумевала я.

— Да не в этом дело! – он опять разошелся на крик, – ты, что не понимаешь, что эти двое ведут себя как маленькие дети! Словно игрушек выбрасывают своих детей на помойку! Живите, как хотите! Зачем тогда вообще на свет производили!

— Игорь, это жизнь, ведь я полюбила, ну как тебе не понять?

Так, видимо, они пришли за мной, чтобы продолжить скандал и мне все же придется выслушать его до конца.

Я вдруг вспомнила Валерия Александровича. Вот, что значит их сын, он ведь никогда к родителям не лез, ушел из дома, жил спокойно, женился, даже свадьбы как таковой не было, просто расписался и все. И не слышно его, не видно, вообще родителей не напрягает. Андрей… И меня вдруг словно обухом по голове ударило. В памяти замелькали образы – жены Андрея и ее ребенка. Разговор Андрея с Валерием Александровичем.

«Сынок, а как же свадьба?»

«Да какая свадьба отец, мы взрослые люди уже, у Олеськи дочка даже есть, успела нагулять, о чем ты вообще говоришь? Надеть на нее белое платье цвета невинности? Не смеши меня, пожалуйста!»

Я в своей памяти рассматривала Андрея и мелькнувшую худенькую бледную девушку с ребенком на руках. Леночка!!!! На руках у девушки сидела маленькая Леночка!!! А ее отца я не узнала, потому что, наверное, в детских глазах он выглядят совсем по-другому. Боже! Так значит Леночка падчерица Андрея? Этого «лучшего сына»?! Господи, кого он воспитал, чудовище, тирана, издевающегося над девушкой из села с ребенком?

— Тоня! – вырвал меня брат из моих мыслей, – что ты молчишь?! Твоя судьба решается, а ты все время молчишь!

Я глупо хлопала глазами и смотрела на брата, который от меня что-то опять требовал, видимо, чтобы я тоже поскандалила и покричала на маму, которая уже была вся в слезах.

— Игорь, давай не будем скандалить. Они уже взрослые люди, пусть сами разбираются, – попыталась сгладить я ситуацию.

Игорь вдруг вскочил и швырнул в гневе со стола хлебницу. Мы с мамой синхронно шарахнулись от него в стороны. А он убежал в ванную и хлопнул дверью, включил душ. Крошки хлеба валялись по всему полу, а хлебница пришла в негодность. О, как это на него похоже! Его никто не понял и не поддержал. Будем топать ногами, визжать и требовать справедливости. Или хлебницу скинем на пол. Пусть весь хлеб валяется на полу, а хлебница будет сломанной. Концерт удался, можно похлопать, если конечно все это наблюдаешь со стороны, когда же участвуешь в этом лично, хлопать не хочется совершенно.

«Неужели нельзя просто сесть и спокойно всё обсудить? Обязательно вести себя, как неуравновешенный подросток?» – опять заговорил во мне занудным тоном Валерий Александрович.