Книга Нам писец, Юля!, страница 27 – Эльвира Осетина

Да и вообще я сильно ревнивая. Могу простить абсолютно всё, кроме одного — предательства.

Короче, мне такое вообще нисколько не нравилось, поэтому я, сделав над собой усилие, причем нешуточное, всё же отошла подальше от этого Аполлона и попыталась вспомнить, что я, собственно, вообще хотела.

А хотела я написать!

— Мне нужные писчие принадлежности! — громко сказала я, зло смотря на дракона.

Этот… ледяной гад какое-то время мерился со мной взглядом, но не на ту напал. Я кремень! Поняв это, он всё же встал, причем сделал это так грациозно, словно перетек из одного положения в другое, и голым пошел в мою сторону.

Я на всякий случай посторонилась, а мужчина прошагал мимо, хотя надвигался на меня так, будто собирался что-то непотребное совершить.

Но даже не замедлился ни на одно мгновение, словно так и надо было.

Вот же… повелитель.

В итоге он дошел до двери, которую я не сразу заметила из-за того, что приходилось прилагать усилия и не наброситься на Харска с поцелуями, открыл её и, повернувшись, сделал приглашающий жест.

— И что там? — решила сначала узнать я, а затем шагать в неизвестность.

— Кабинет, — ответил дракон и напомнил: — Писчие принадлежности.

— Угу, — покивала я и, медленно идя к двери, спросила: — Ты одеться не хочешь?

— Зачем? — приподнял он свою бровь.

Я даже опешила, ибо была не в силах дать хоть какой-то ответ, ведь мой взгляд опять непроизвольно опустился на его достоинство, которое так и продолжало всё это время стоять. Помнится, мой бывший вечно жаловался, что если у него член долго стоит, то ему становится физически больно…

— А вдруг кто-то посторонний зайдет? — всё же пришла в мою голову светлая мысль, и я посмотрела в глаза дракону, которые будто пульсировали.

Интересно, так и раньше было? Или это только сейчас?

— Не зайдет, — лаконично ответил мужчина и вновь приглашающе кивнул, повторив: — Писчие принадлежности.

— Ага, они самые, — с шумом выдохнула я и буквально рванула в кабинет.

Он оказался очень просторным и светлым. А еще невероятно уютным.

Особенно мне понравился мягкий ворс молочного ковра, в котором почти утонули мои ноги, и огромное панорамное окно, из которого виднелись ледяные пики гор.

— Вау, — выдохнула я, когда подошла ближе к окну и посмотрела в него. — Мы так высоко находимся?

— Мой личный дом, — ответил Харск, словно это всё объясняло, и, подойдя к столу, достал из ящика бумагу, перо и чернильницу.

Не став больше задавать никаких вопросов, я прошла до удобного мягкого кресла с теплой шкурой какого-то зверя, уселась в него и попробовала написать.

Только как бы я ни пыталась вывести хоть одну букву, ничего не получалось. У меня так сильно руку свело, что даже больно стало.

Только чернилами весь листок в итоге закапала…

— Заклятие, — ответил дракон, подходя ко мне, и, взяв за руку, начал её медленно разминать.

— Какое еще заклятие? — сквозь зубы простонала я, чувствуя, как по щекам текут слезы от сильной боли. — На меня же не должно ничего действовать?

— Боги, — сказал Харск. И добавил: — Они могут всё.

— Ты так спокойно об этом говоришь, — протянула я, всхлипнув и чувствуя, как отпускает постепенно мою руку.

Боль реально была адской. Никогда такого не чувствовала…

— Я их уничтожу, — вдруг выдал он таким леденящим душу тоном, что у меня даже рука болеть перестала.